Когда дело касается военной журналистики, часто бывает очень трудно определить тонкую грань, отделяющую вполне объяснимую погоню за сенсацией от работы на врага.
Информационная бомба
В 02.55, 5 июня 1942 г. соединения Императорского флота, участвовавшие в Мидуэйской операции, получили «оперативный приказ №161», начинавшийся со слов «Оккупация Мидуэя отменяется». По большому счёту, переломное сражение Тихоокеанской войны было завершено. К вечеру того же дня отход японцев – равно как и уровень их потерь – стали очевидны и американскому командованию.
6 июня штаб Тихоокеанского флота США опубликовал «коммюнике №3» о «выдающейся победе при Мидуэе», а на следующий день в Вашингтоне была назначена пресс-конференция Главкома ВМС США адмирала Э. Кинга, посвящённая этому событию. Однако для многих, кто имел самое прямое отношение к этой победе, празднование оной оказалось безнадёжно испорчено.
Утром 7 июня 1942 г. на первой странице одной из ведущих американских газет «Чикаго трибьюн», сразу после официальных материалов, сообщающих о победе при Мидуэе, была опубликована небольшая статья под названием «У флота были сведения о плане морского удара джапов». Та же статья, но с другими заголовками появилась ещё в двух крупных изданиях, «Нью-Йорк Дэйли Ньюс» и «Вашингтон Таймс-Геральд».
Номер «Чикаго трибьюн» с той самой злополучной статьёй.
Все три газеты принадлежали издательской семье Медилл-Маккормик-Паттерсон. В тот же день этот материал был перепечатан ещё рядом газет. Большинство читателей, скорей всего, отнеслись к этой статье примерно так же, как мы сейчас относимся к творчеству разного рода «военных обозревателей» и прочих «диванных аналитиков», но вот на тех, очень немногих, кто знал действительное положение вещей, она произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Утечка информации
Даже командиры большинства американских кораблей, непосредственно принимавших участие в сражении при Мидуэе, знали о силах и намерениях противника лишь то, что было доведено до них «Оперативным планом №29-42» Главкома ТФ США от 27 мая 1942 г. «в части, их касающейся», а именно:
Ожидается, что противник предпримет попытку захвата Мидуэя. Предполагается, что для этих целей противником будут задействованы примерно следующие силы: 2-4 быстроходных линкора; 4-5 авианосцев; 8-9 крейсеров; 16-24 эсминцев; 8-10 подлодок; а также десантные силы при поддержке гидроавиатранспортов. [...] Специальное приложение с полными разведданными прилагается лишь командирам оперативных соединений.
Этот план, имевший гриф «совершенно секретно», существовал в 86-ти экземплярах, из которых только 63 вышли за пределы штаба Тихоокеанского флота США. При этом в статье, опубликованной в «Чикаго трибьюн», было упомянуто, что японские силы, атаковавшие Мидуэй, состояли из «Ударного соединения», «Соединения вторжения» и «Соединения прикрытия». Кроме того, для каждого соединения приводился его детальный состав, причём не только классы и количество кораблей, но и их типы. Иными словами, автор статьи знал гораздо больше, чем подавляющее большинство офицеров, ознакомленных с совершенно секретным «Оперативным планом № 29-42».
Никаким гениальным аналитическим озарением на основе открытых источников объяснить это было невозможно – факты однозначно указывали на наличие утечки информации. Причём информации, теоретически доступной лишь девяти штабам высокого уровня – Генштабу ВМС США, штабу ТФ США, плюс штабам семи оперативных соединений, которым предназначались те самые «Приложения „B”», упомянутые во фрагменте документа выше. Только в этих сверхсекретных приложениях и содержалась приведённая в статье информация.
Наличие утечки информации к тем, кому не положено её знать – даже если это «свои» – является, мягко говоря, крайне неприятной новостью для любой структуры. Однако в данном случае всё было гораздо хуже – сама по себе эта волна в прессе, даже попади она на глаза гипотетическому японскому агенту, вряд ли впечатлила его больше, чем среднего американского читателя. Тем более, что в статье не содержалось никаких упоминаний и даже намёков на источник «имевшихся у нашего флота сведений».
