Облегчённо вздохнув – угроза трибунала несколько отступила – капитан 2-го ранга Макколлум отправился к начальнику Разведуправления ВМС контр-адмиралу Теодору С. Уилкинсону. На основании найденных материалов Макколлум сумел убедить своего непосредственного командира, что с очень высокой вероятностью утечка произшла не в Генштабе ВМС в Вашингтоне, а где-то на Тихоокеанском флоте.
Теперь оставалось самое сложное – убедить в том же высшее командование флота США. Контр-адмирал Уилкинсон отправился в Генштаб, приказав Макколлуму сопровождать его вместе с принесёнными им документами. Робкое напоминание капитана 2-го ранга, что все инструкции по безопасности прямо запрещают вынос исходных разведматериалов за пределы Разведуправления, было начальником данного управления проигнорировано.
Тогдашнее состояние Главкома ВМС США адмирала Эрнеста Дж. Кинга его биограф Т. Бьюэлл коротко охарактеризовал словами «white fury», что можно приблизительно перевести как «взбешённый до белого каления». Поэтому неудивительно, что представшие перед ним разведчики узнали много нового как о своём управлении, так и о себе лично.
Однако принесённые ими материалы, а также помощь начальника Управления связи Генштаба капитана 2-го ранга Карла Холдена помогли убедить адмирала Кинга и перенаправить дискуссию в более конструктивное русло. Было решено срочно сформировать специальные следственные группы c участием представителей Министерства юстиции и ФБР – как бы ни хотелось избежать вынесения сора из избы – и начать расследование как в Вашингтоне и Чикаго (по линии газет), так и на Тихоокеанском флоте.
Расследование в штабе Тихоокеанского флота
Статья была напечатана как редакционный материал, то есть без подписи, однако достаточно быстро удалось выяснить, что её автором был военный корреспондент «Чикаго Трибьюн», некий Стэнли Джонстон, недавно вернувшийся из командировки на Тихоокеанский флот. Это лишь подтвердило предположения о местонахождении источника утечки. Вечером следующего дня, в 20.50 8 июня Главком ВМС отправил Главкому ТФ США адмиралу Честеру У. Нимицу радиограмму следующего содержания:
Ваше сообщение 311221-май было опубликовано вчера несколькими газетами с точностью чуть не до буквы. Автором статьи является корреспондент Стэнли Джонсон, до 2-го июня находившийся на борту транспорт флота «Барнетт». В то время как ваше сообщение было адресовано командирам оперативных соединений, оно было отправлено по каналу, к которому имеют доступ почти все корабли флота, что подчёркивает необходимость более серьёзного отношения к использованию связи. Главком проводит расследование на «Барнетте» и в Сан-Диего.
После получения этого ядовитого послания, где хорошо прочитывавшиеся многочисленные нецензурные выражения были опущены адмиралом Кингом исключительно из соображений заботы о нравственности шифровальщиков, настала очередь адмирала Нимица вызывать «на ковёр» начальника уже своего разведотдела, капитана 3-го ранга Эдвина Т. Лэйтона. Получив не вполне заслуженный «фитиль» – за обеспечение секретности связи отвечал явно не он и даже не его отдел – Лэйтон приступил к расследованию обстоятельств утечки.
Военный корреспондент «Чикаго Трибьюн» Стэнли Джонстон
Первым делом выяснилось, что военный корреспондент «Чикаго Трибьюн», урождённый австралиец Стэнли Джонстон, долгое время находившийся в зоне боевых действий на борту боевого корабля, даже не прошёл необходимые при аккредитации процедуры. В пресс-службе ТФ США удивительным образом не нашлось ни подписанных им предупреждений об ответственности за разглашение секретных данных, ни положенных любому аккредитованному корреспонденту обязательств предоставлять на проверку военной цензуре любой написанный им материал.
Иными словами, журналист имел законное право отправлять в свою газету всё, что он пожелает, в отличие от американских военнослужащих, даже личные письма которых в обязательном порядке проходили военную цензуру. И, более того, ему невозможно было даже предъявить обвинений в разглашении секретных данных, так как он не был
