Миф и его смысл полностью

В живой мифологии мир фактов, снабжающий предания и легенды образами, – это реальный мир, который находится здесь и сейчас. Миф не может быть перенесен в другую страну или в другой период. А наши Священные Писания появились именно в другой стране и в другой период. Изучая эти тексты, мы в первую очередь думаем об источниках образов и лишь затем о самих образах. Мы потеряли суть послания.

Мифология превращает все, что нас окружает, в икону, в объект поклонения – мир становится открытым для трансцендентного, а вместе с ним и мы получаем возможность соприкоснуться с высшими силами.

Поистине религиозные люди невольно посвящают свои мысли метафорам, которые указывают не на события, случившиеся давным-давно и в другом месте, а на то, что должно произойти внутри них самих. Они погружаются в метафорические психологические, или духовные, состояния. Буддисты называют это «царствами Будды» – обиталищами духа или сферами познания и взаимодействия с миром. Мифы обращаются к силам, заложенным в нашей душе.

Если перевести миф на буквальный язык фактов, то он превратится в ложь. Но если воспринимать его как отражение мира внутри нас, то он станет правдой. Миф – это истина в предпоследней инстанции.

Где же тогда находятся небеса?

Небеса – это не просто место; небеса – это метафора, аллегория таинственной области, в которой рождаются формы.

В системе религиозных образов происшествия во внешнем пространстве на самом деле означают происшествия в пространстве внутреннем. Я бы сказал, что идея вознесения божества на небеса на самом деле предполагает погружение во внутренний источник и обретение в нем высших сил. Все боги – это проекции человеческих возможностей. Они обитают не «где-то там». Они здесь, в нас.

По крайней мере, в христианской традиции эта мысль заключена в изречении: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Тогда кто находится на небесах? Бог. Так где же Он? Загляните в себя. Смысл этой метафоры относится к нашей внутренней жизни – и в конечном счете к уделу человека.

Рассуждая на эту тему, вы часто цитируете своего ученого друга и наставника Генриха Циммера. Как он сформулировал эту мысль?

Он сказал: «Самые глубокие откровения невозможно передать словами, а те изречения, что лишь немногим им уступают, понимают неправильно. За ними следуют обычные рассуждения науки, истории, социологии».

Если самые глубокие откровения невозможно передать словами, то почему изречения, которые следуют за ними, неправильно понимают?

Потому что на втором месте находятся метафоры для глубоких откровений, их слишком легко истолковать буквально. Образы, которые необходимо использовать, чтобы рассказать о том, что не может быть рассказано, – символические образы – зачастую понимаются или толкуются не символически, а фактически, эмпирически. Совершить эту ошибку очень легко; на самом деле это вполне нормально. Когда вам рассказывают историю, вы думаете, что речь идет о реальных событиях. Это естественно, и именно в этом заключается основная проблема западной религии. Все ее символы воспринимаются как исторические события. А это не так.

Высшая тайна бытия и небытия превосходит все категории знания и мышления. Эту мысль, изложенную в «Упанишадах» еще в IX веке до н.э., Запад не понимал до тех пор, пока ее не высказал Кант. Невозможно говорить о том, что превосходит все разговоры. И все же то, что превосходит все разговоры, есть суть вашего бытия, вы знаете это и опираетесь на это знание. Функция мифологических символов состоит в том, чтобы дать вам ощущение прозрения: «Ага! Я знаю, что это такое! Это же я сам!»

Понимаете, что я имею в виду? Это эстетический ступор, который вы испытываете, глядя на шедевр: «Ах! Это оно! Это отражение глубин моей души!» Вы соприкасаетесь с образом, который, минуя разум, проникает в самое ваше существо, в самое нутро. Вы улавливаете глубокий смысл и затем постоянно на нем концентрируетесь. И да, осознание того, что это откровение не подчиняется законам времени, помогает вам пережить любые невзгоды. Теперь все, что вы делаете, может соизмеряться с этой истиной. Хотя называть духовное прозрение истиной немного неверно, потому что, задумываясь об истине, мы представляем себе нечто осмысленное. А откровение выходит за эти пределы.

Одна из проблем западных доктрин заключается в том, что Бог в них становится чем-то конкретным, как в народных религиях: второе пришествие реально произойдет как историческое событие в какой-то определенный день в будущем; Бог из рук в руки передал скрижали Моисею; у Девы Марии действительно было непорочное зачатие; храм веры был физически возведен. Эта конкретика ограничивает возможность религии образно толковать свои собственные символы.