Миф и его смысл полностью

Есть еще несколько особых божеств, которые являются прообразами христианской Богородицы. Самое важное из них – египетская Исида. Она – мать Гора и супруга Осириса. Осирис – умерший и воскресший бог; миф о нем является одной из моделей христианского мифа об умершем и воскресшем Спасителе. В Египте Исида считается троном, на котором восседает фараон. Она – фундамент, опора; фараоны приходят и уходят, а она остается. Похожий образ – у византийской Мадонны. Это не кормящая мать на полотнах итальянцев. Византийская Мадонна изображается сидя. У нее на коленях восседает младенец Христос, Император мира, а она – Его опора.

Это типичное мышление бронзового века. Правитель ассоциируется с солнцем или львом. Он изображается либо как дитя Богини-Матери и ее львов, либо как Бог-Солнце. Таким образом лев становится символом царствования. (Лев – это правящее животное, в баснях Эзопа, например, он именуется царем зверей.)

Эти образы смешиваются в поздний эллинистический и римский периоды в Восточном Средиземноморье. В те времена существовала целая плеяда мифологий, которые влияли друг на друга, что в конечном итоге привело к христианскому возрождению Богини. Женское божество было вычеркнуто из ветхозаветной традиции; там Богини просто нет, за исключением очень таинственного образа Мудрости – Софии. В книге Екклесиаста упоминается, что она находилась рядом с Яхве при сотворении мира. Но в остальном нет никаких свидетельств ее присутствия.

Затем, в первые века христианства, она возвращается и обретает великую силу. Так, в некоторых ответвлениях католицизма Деву Марию почитают больше, чем Отца, Сына и Святого Духа. В честь Матери-Хранительницы, Защитницы и Посредницы пред Богом построено много великих соборов Notre Dame. Дело в том, что образ Бога в нашей традиции довольно суров, а Мать олицетворяет некую защитную ширму между Всевышним и людьми. У пуритан, умаляющих значимость Девы Марии, Бог становится поистине свирепой фигурой – это четко прослеживается в их проповедях.

В Библии жизнь считается греховной, а Богиня именуется мерзостью. В Индии, напротив, Великую Богиню считают основой всего сущего. Кали и Дурга (разные ипостаси Богини) – это само воплощение преданности.

Любой культ[21] предполагает некую детализацию или конкретизацию, чтобы у его последователей появился объект поклонения и ревностного служения. И поскольку все сущее является сущностью Будды, любой человек и любая вещь могут быть церемониально признаны воплощением сознания Будды (единственная разница между нами и Буддой в том, что он это знает, а мы – нет).

В Калькутте я стал свидетелем поклонения Богине-Матери – победительнице демона-бизона[22]. На этой захватывающей церемонии в сан богини Кали была посвящена трехлетняя девочка. Люди дарили ей конфеты, чтобы порадовать, читали молитвы, исполняли песнопения, вешали гирлянды цветов ей на шею. В Индии верят, что богиня находится в каждом, – и это прекрасно. Но в круговерти жизни невозможно постоянно об этом помнить. Поэтому есть возможность выразить почтение Великой Богине через маленькую девочку. В конце церемонии малышка, можно сказать, лишилась святости – она встала и ушла со своей матерью.

Все что угодно может нести в себе таинство. В римско-католической традиции, например, освящают облатку для таинства причащения. Я также видел, как люди обводили красным кругом обычный камень и относились к нему не как к валуну, а как к сосуду, хранящему некую тайну, которым, поверьте мне, является все на свете. Досадно, когда образы той или иной религиозной традиции преподносятся как единственно верные.

Богиня олицетворяет движение времени. Она есть то, что индуисты называют «майя»[23]. А трансцендентным по отношению к майе является брахман – чистая энергия, безличное абсолютное духовное начало, ничем не ограниченное сознание. Как сказал выдающийся святой XIX века Рамакришна, размышления об энергии или ощущение ее в состоянии покоя – это брахман. А когда энергия приходит в движение – это майя. Джеймс Джойс обыгрывает это в «Улиссе» (Молли Блум переставила всю мебель в доме, и вернувшийся в ночи Блум постоянно на что-то натыкался).

Я заметил, что женщины очень любят перемены. А мужчинам нравится, чтобы все оставалось как есть. Когда мы с супругой идем ужинать, я предпочитаю зайти в знакомый ресторан, где официанты уже знают, что я собираюсь заказать. А Джин хочется попробовать что-то новое, хотя обычно она разочаровывается, а я – нет.

Интерес к жизни, движению и переменам и есть майя.

Это бегущий поток времени: Ганг, Лиффи, Иордан – любая река может стать символом течения времени. Именно поэтому рекам часто дают женские имена. Входя в воду, чтобы принять крещение, и выходя из нее, человек словно входит в материнскую утробу и перерождается.

Вода – это и есть Богиня-Мать.

Является ли змей в Эдемском саду воплощением зла?