«Интеллигенты» написали два письма. Первое – от 14 февраля 1966 года (прямо в годовщину XX съезда). Письмо было адресовано Брежневу.
«В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях появляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина (То есть даже упоминание имени Сталина в положительном контексте не допустимо! – А. С.)
… Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного документа, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чём-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, ещё не предана гласности. Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина таит в себе опасность серьёзных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответственность не только за гибель бесчисленных невинных людей, за нашу неподготовленность к войне, за отход от ленинских норм партийной жизни. Своими преступлениями он так извратил идею коммунизма, что народ этого никогда не простит (А Никита, значит, вернулся к истинному коммунизму?
Любая попытка сделать это приведёт не только к замешательству и разброду в самых широких кругах. Реабилитация Сталина вызвала бы большое волнение среди интеллигенции и серьёзно осложнило бы настроения в среде молодёжи…
Вопрос о реабилитации Сталина не только внутриполитический, но и международный. Какой-либо шаг к его реабилитации, безусловно, создал бы угрозу нового раскола в рядах коммунистического движения, на этот раз между нами и компартиями Запада. С их стороны такой шаг был бы расценён как наша капитуляция перед китайцами, на что коммунисты Запада не пойдут (Мол, Запад не поймёт.
…Любой отход от решений XX съезда осложнил бы международные контакты деятелей нашей культуры, в частности, в области борьбы за мир и международное сотрудничество, что под угрозой оказались бы все достигнутые результаты». Последняя фраза довольно туманна и содержит намёк на какие-то закулисные действия. Письмо подписали 25 человек: академик Л. Арцимович, главный режиссёр «Современника» О. Ефремов, художник П. Корин, академик П. Капица, (который долго жил в Лондоне и сын которого участвовал в заседаниях Римского клуба [295; с. 159]), писатель В. Катаев, академик И. Майский (долгое время был послом в Лондоне), писатель В. Некрасов, К. Паустовский, балерина М. Плисецкая, академик М. Леонтович, художник Б. Неменский, художник Ю. Пименов, артист А. Попов, режиссёр М. Ромм, публицист Эрнст Генри (сотрудник КГБ), академик А. Сахаров (масон и провокатор, о нём я ещё скажу), академик с. Сказкин, писатель Б. Слуцкий, артист И. Смоктуновский, академик И. Тамм, писатель В. Тендряков, режиссёр Г. Товстоногов, режиссёр М. Хуциев, художник с. Чуйков, писатель К. Чуковский [241; с. 59–61].
Инициатива написания письма исходила от старого сотрудника КГБ бывшего разведчика Эрнста Генри (он же Семён Николаевич Ростовский, он же Массерман Семён Николаевич, он же Хентов Лейба Абрамович) (1904–1993) [298; с. 566]. Как видим, эту новую антисталинскую кампанию начал профессиональный разведчик.
С 1920 г. он был разведчиком ОГПУ сначала в Германии, а с 1933 г. – в Англии, где пробыл около 20-ти лет. Обращает на себя внимание огромный срок для нелегала. И за эти годы его так и не смогли разоблачить! После возвращения (1951) в СССР вместе с Д. Маклином, он был арестован по подозрению в шпионаже. Его долгая успешная работа в Англии даёт основания подозревать в нём «двойника». Тем более что одно время он был связником «кембриджской пятёрки» – подставы английской разведки (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?», гл. 6, раздел «Филби и другие “двойники”»).
Он сидел 4 года и был реабилитирован только Хрущёвым. В это время Хрущёв ездил в Англию «подписывать капитуляцию» (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3, раздел «Капитуляция Советского правительства в “Холодной войне”. Визиты в Великобританию, Швейцарию и США»). Просили ли его освободить Генри?
«Деятели культуры» (или «деятели КГБ»?) ссылаются на народ: «народ этого не простит», «наш народ не поймёт и не примет». Что, если Брежнев скажет хорошо о Сталине, то начнутся демонстрации протеста? Пишут о «большом волнении среди интеллигенции», но ведь 25 человек не имеют права говорить о
В нагрузку к первому письму в адрес ЦК 24 сентября 1967 г. было направлено и второе, которое имело название: «От оставшихся в живых детей коммунистов, необоснованно репрессированных Сталиным»:
