Миф о «застое» полностью

Да, руководители всё знали, читали всю информацию рядовых разведчиков… И кидали её в мусор. (А заодно узнавали, что о тайных планах знают те, кому знать не положено.) Так как они давно готовили смену строя. Вот, например, что пишет известный генерал, начальник Аналитического управления при Крючкове, Николай Леонов в своих воспоминаниях «Лихолетье» [ «Русский Дом», 1999]. Выступая в телепередачах «Русский дом», он говорил о великом СССР, а вот что он пишет: «Государство, известное под названием СССР… завершило своё существование в 1991 г. после длительной агонии нашего “исторического произведения”»[27]. Леонова это событие обрадовало, поскольку, как выясняется, он и его коллеги, начиная с 1974 г., «.. стали искренне пугаться расползания по планете красной сыпи “социализма”»[28].

Вон ещё когда ответственные сотрудники Комитета начали думать о смене строя! Они мечтали о том дне, когда «красная сыпь социализма» исчезнет и у нас. Леонов был настолько уверен в крушении социализма, что «своей дочери Ирине… за десяток лет до наших дней (До 1991 года. – А.С.) внушал, что ей придется жить в ином обществе»[29].

Заслуживают внимания слова генерала о том, что представлял из себя в то время КГБ: «Не одному мне приходили в голову мысли: “Что же делать?” Не раз мы обсуждали эти вопросы в кругу самых близких сослуживцев… Надо признать, что идея бунтарства, выступления в какой бы то ни было форме против существующего строя казалась нам неуместной»[30].

Итак, мысли о ликвидации социализма преследовали его. Как следует из повествования, генерал был сторонником западной демократии; она уже была заложена во многих соцстранах в виде многопартийности и выйдет «…на арену в подходящий политический момент»[31]. Который Леоновы и подготавливали.

Например, рассказывая о Коста-Рике, этом «единственном островке спокойствия» в Латинской Америке, Леонов объясняет, почему там «спокойствие»: «Там давно укрепились основы буржуазно-демократического строя в результате широкого развития мелкой и средней собственности»[32]. (А ввиду приверженности Леонова идеям демократии, ему «…искренне было жаль Никиту Сергеевича», свергнутого соратниками по Политбюро, отказавшимися «…поддержать и развить… начатые <Хрущёвым> демократические процессы»[33]).

Леонов не видел никакой другой силы, кроме КГБ, которая смогла бы взамен социализма «развить демократические процессы». Вот, например, читая Грема Грина, он ловит себя на мысли, что отдельные фрагменты книги относятся непосредственно к нему: «мне казалось, что однажды КГБ возьмёт власть в свои руки и тогда окажется, что <3ападу будет> гораздо проще вести дела с прагматиками, чем с идеологическими попугаями»[34].

А какой идеологии придерживался сам Леонов? Он об этом не пишет, но восхищается власовцами. Вот, например, он описывает встречу с бывшим солдатом РОА, жившем в Перу. Тот растрогал Леонова так, что будущий генерал разразился следующим рассуждением: «…Наверное, не все рассказал мне солдат РОА о своих делах в военное лихолетье, но кто же должен нести самую главную ответственность за миллионы разрушенных домов, миллионы изувеченных судеб, за трагедию народа? И ответ только один: те, кто захватил право решать судьбу страны. За то, что немецкие армии дошли до Сталинграда, выморили голодом Ленинград, унесли жизни 27 млн людей, ответ перед историей будут нести Сталин и те, кто по его доверенности проводил политическую и военную линию партии»[35]. Вот так! Профессор МГИМО, академик РАЕН, генерал-лейтенант КГБ Леонов в соответствии с канонами западной пропаганды повторяет, что ответственность за начало войны несет не агрессор, а жертва агрессии. Что ж этот ненавистник страны не подал в отставку, не отказался от генеральской зарплаты и квартиры – пошёл бы в диссиденты…

Так что на защите интересов России стояли только рядовые чекисты (офицеры и генералы), но не руководители.

До сих пор остаются тайной обстоятельства побега из Москвы полковника КГБ и агента Ми-6 Олега Гордиевского. Как только его заподозрили в шпионаже, то сразу установили за ним наблюдение. Но Крючков распорядился наблюдение снять. И англичане спокойно в багажнике машины его вывезли в Финляндию [221; с. 238].

Крючков встречался с Робертом Гейтсом, будущим директором ЦРУ, в ресторане “Maison Blanche” в декабре 1987 года. Организатором встречи был советник президента по национальной безопасности генерал Коллин Пауэлл [221; с. 239]. В те годы Крючков занимал должность начальника ПГУ, а Гейтс был замом директора ЦРУ. В октябре 1988 года Крючков станет председателем КГБ, а Гейтс – директором ЦРУ. Ясно, что они координировали свои действия.