Активным участником в «совместной революции» была “Rand Corporation”, один из главных советологических центров. Другая структура – американская «общественная организация» «Институт Поиска общей платформы» (глава Джон Маркс). С советской стороны посредниками «революции» выступали Советский комитет защиты мира и «Литературная газета» [221; с. 240]. Действия координировал Институт системных исследований в Вене.
Первая встреча представителей ЦРУ и КГБ состоялась в редакции «Литературки» в начале января 1989 года. Координатором с принимающей стороны был политический обозреватель Игорь Беляев, автор статьи «Ислам», в которой говорилось о будущем конфликте по оси «мусульмане – остальные». Эта статья вписывалась в «теорию» 3. Бжезинского о необходимости «войны цивилизаций» [221; с. 240].
Вторая встреча состоялась полгода спустя в штаб-квартире “Rand Corporation”. Среди советских участников, кроме Беляева, были и два генерала КГБ – Валентин Звезденков и Фёдор Щербак. Звездников – специалист в области борьбы с терроризмом, а Щербак – зам. начальника ВГУ и начальник 6-го Управления (защита государственных секретов в экономике). С американской стороны участвовали Д. Маркс, Уильям Колби (бывший директор ЦРУ) и Рэй Кляйн (бывший зам. директора ЦРУ).
Итак, тайные контакты (от народа и «простых» сотрудников ЦРУ и КГБ) осуществляли руководители разведок. Небезызвестный Виктор Луи говорил: «В наше время всякий разведчик как минимум двойник». Сотрудничество разведок проявилось, в частности, в передаче и опубликовании на Западе воспоминаний Хрущёва.
Здесь надо сказать о, как писали тогда, моральном облике сотрудника КГБ. Нет, не так: о моральном облике не
В 60-80-е годы в СССР были категории населения, которые постоянно выезжали за границу на работу. Это: моряки торгового флота, спортсмены и артисты, дипломаты и разведчики, а также туристы (в основном, в соцстраны).
Самой многочисленной группой были моряки. Таковых за период с 1954 по 1985 годы было около 600 тысяч. Из них не вернулось на родину около 20 человек. Но при этом это мизерное количество предателей среди загранплавающих можно уменьшить ещё вдвое, поскольку половина из этих двадцати пропала без вести и, скорее всего, стала жертвой припортового криминала (т. е. по пьянке). Такие, даже более чем мизерные показатели по данной профессиональной корпорации очень удивляют, поскольку на фоне тогдашних своих соотечественников они, как правило, отличались наибольшим мещанством и склонностью к некоторым видам криминальной деятельности (спекуляция, незаконные валютные операции и прочее).
Другой многочисленной корпорацией советских граждан, регулярно бывавших в капстранах, являлись спортсмены. За указанный период их там побывало несколько десятков тысяч. Количество перебежчиков из них около десятка. Доля столь же мизерна. Например, из примерно тысячи шахматистов, побывавших за это время в капстранах, перебежчиком был только один – Корчной.
Примерно такие же показатели были и у нескольких тысяч представителей творческой интеллигенции (музыканты, литераторы, актёры, балет и т. д.)
Но больше всего побегов было у других. Это – сотрудники внешней разведки КГБ и дипломаты. Причём и здесь разведчики значительно опережали даже дипломатов. Из побывавших в 1954-88 годах в зарубежных командировках примерно 5 тыс. разведчиков, перебежали на Запад и были завербованы иностранными разведками (прежде всего западными) по очень приблизительным и оттого приуменьшенным подсчётам около двухсот. То есть у разведчиков доля перебежчиков и предателей во много раз превышала показатели «диссидентствующей» творческой интеллигенции.
Вот так. И эти люди – «бойцы невидимого фронта», «чекисты» – вызывали студентов и поучали, чего «низзя» говорить о социализме, инструктировали спортсменов и артистов! А сами только и думали, как бы выгоднее продаться и затем смотаться! То, что они думали именно так, доказывает их поведение в ельцинский период.
В 60-70-е годы в «престижные» отделы КГБ – ПГУ и ВГУ – пришли дети дипломатов, номенклатурных работников и генералов КГБ. В результате в 1973 г. Брежнев обратил внимание Андропова на то, что в КГБ слаба «рабочая прослойка». Как-то вразрез с марксистско-ленинскими установками, кадровое комплектование КГБ осуществлялось всё больше за счёт детей номенклатуры, выходцев из «интеллигентных» семей, т. е. из среды совслужащих. Андропов откликнулся немедленно и 5 февраля 1973 года направил Брежневу письмо, в котором писал: «В соответствии с Вашим поручением об увеличении отбора в органы госбезопасности рабочей молодёжи, КГБ намечает организовать в 1973 г. при Высшей школе подготовительное отделение с количеством слушателей 100 чел., с отрывом от производства». Да, эти люди пришли в КГБ, но «не туда»…
