В 1956 г. правительством принимается решение о создании первого самостоятельного органа управления всей газовой промышленностью страны – Главного управления газовой промышленностью при СМ СССР, и в мае 1957 года его начальником в ранге министра назначается А. Кортунов. К началу 60-х годов были построены крупные газовые магистрали, завершилось сооружение первой очереди газопровода Бухара – Урал протяженностью 4,5 тысячи километров. Появились первые в стране подземные хранилища газа и нефтепродуктов в Калужской области, Башкирии, под Саратовом, Куйбышевом, Ленинградом и Москвой.
К середине 1963 г. у советского руководства сложилось мнение о нерациональном использовании газовых запасов страны. Его поддержали некоторые известные учёные. Основываясь на их докладе, Хрущёв направил в Президиум ЦК КПСС записку, в которой поставил вопрос о целесообразности быстрого развития газовой промышленности, утверждая, что природный газ надо беречь для потомков и использовать только на бытовые цели и для нужд химии. После этого работы по строительству газовых магистралей, поиску и разведке новых месторождений были приостановлены. То есть он хотел оставить газ для потомков, но это не входило в планы «Рокфеллеров».
В стране делалось всё, чтобы народ начал высказывать недовольство властью (т. е. Никитой). Пленуму предшествовали «изменения» в экономике, точнее – в магазинах. В стране, в которой и так был дефицит, «вдруг» начались серьёзные трудности со снабжением продуктами в Москве. В конце 1963 года во многих городах ввели талоны, появились огромные очереди за самыми необходимыми товарами. (Замечу, что замом Хрущёва по Совмину был Косыгин, будущий «архитектор реформы».) Эти талоны и очереди подогревали ненависть к Хрущёву. Ранее, в 1962 г., была расстреляна рабочая демонстрация в Новочеркасске, что тоже не прибавило Хрущёву популярности.
В Президиуме начали подготовку к смещению Хрущёва Суслов и Шелепин. Особая роль отводилась председателю КГБ Семичастному, назначенному по протекции Шелепина. Семичастный должен был нейтрализовать, в случае необходимости, охрану Хрущёва.
(В скобках приведу слова Хрущёва, которые записал консультант ЦК Фёдор Бурлацкий: «Почему Хрущёв так долго терпел в своём руководстве Суслова, в то время как убрал очень многих своих оппонентов? Трудно сказать… но любить он его не любил. Я присутствовал на одном заседании, на котором Хрущёв обрушил резкие и даже неприличные нападки на Суслова. “Вот, пишут за рубежом, сидит у меня за спиной старый сталинист и догматик Суслов и только ждёт момента сковырнуть меня. Как считаете, Михаил Андреевич, правильно пишут?” А Суслов сидел, опустив своё худое, аскетическое, болезненное, бледно-жёлтое лицо вниз, не шевелясь, не произнося ни слова и не поднимая глаз»[10].
То, что Суслов играл одну из ведущих ролей в его смещении, Хрущёв знал. И поэтому кричал: «Я знаю, кто это устроил! Эта сталинская глиста, Суслов!»)
В то же время Брежнев переговорил с секретарями обкомов и членами правительства. Например, председатель СМ РСФСР Геннадий Воронов рассказывал: «Перед самым октябрьским Пленумом пригласили меня поохотиться в Завидово… И когда стали собираться домой, Брежнев вдруг предлагает мне сесть в его “Чайку”: «Поговорить надо, дорогой». Там и договорились. Между прочим, с нами ехал ещё один секретарь ЦК – Андропов. Он то и дело вынимал из папки какие-то бумаги и показывал их Брежневу. Тот их просматривал и возвращал со словами: “Хорошо, теперь он от нас никуда не денется”… В руках Брежнева я видел справочник “Состав ЦК и ЦРК КПСС”, в котором он около каждой фамилии ставил крестики, галочки и какие-то другие значки – очевидно, отмечал, кто созрел, а с кем надо ещё поработать» [220; с. 94].
Ясно, что Брежнев вёл такие разговоры не инициативно, а по поручению из-за океана.
А что за документы показывал Андропов? Возможно, какие-то материалы, связанные с репрессиями или коррупцией – мол, откажешься уходить, мы их придадим гласности…
Семичастный: «Я был в числе первых, с кем вели разговор. Кстати, когда говорили с Косыгиным, первое, что он спросил: какова позиция КГБ и только тогда дал согласие» [220; с. 95]. Аналогично вспоминают и другие участники пленума.
Активным участником заговора был, что показательно, Николай Миронов, генерал-майор, до 1959 г. бывший начальником УКГБ по Ленинградской области, а затем – заведующий Отделом административных органов ЦК (этот отдел курировал КГБ, ГРУ и МИД). То есть, по идее, Миронов, зная о заговоре, должен был бы доложить об этом Хрущёву. Но Миронов сам был в заговоре и Хрущёв оказался отрезанным от информации.
