Хрущёв выполнил свою задачу – и должен был уйти. Хрущёвцы устранили «отца», который начал мешать, чтобы ускоренными темпами осуществлять восстановление капитализма в СССР.
Естественно, что после снятия Хрущёва не возникло вопроса о возвращении к сталинским порядкам. И Брежнев, и Косыгин, и Суслов, и Андропов так же проводили ревизионистскую политику внутри страны и прозападную – вовне. «Малый Октябрь» был дворцовым переворотом. На внешнеполитических обязательствах и внешней политике это никак не отразилось. Брежнев стал Генсеком, а Косыгин – Председателем СМ СССР.
По большому счёту, это была драка пауков в банке, драка за власть ради власти, при этом не ставилась цель сделать из СССР Великую державу. Хрущёвская политика была продолжена без Хрущёва. Как троцкистская – без Троцкого (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», гл. 7, раздел «Политика Сталина – политика Троцкого»).
Как говорится, со стороны видней, тем более, из ФРГ. В. Диккут о снятии Хрущёва пишет: «Ревизионисты Брежнев, Косыгин, Суслов и другие обвиняли Хрущёва во всех неудачах за последние 10 лет не потому, что хотели ликвидировать его политику, а чтобы продолжить и усилить её. Хрущёв выполнил свою
Председатель Президиума ВС СССР Микоян подписал Указ об освобождении Хрущёва от обязанностей Председателя СМ СССР.
А играл ли Микоян какую-нибудь роль в смещении Хрущёва? Знал ли он о заговоре? В октябре он также отдыхал в Пицунде. Бесспорно, была встреча между ними и Рокфеллером. Микоян приехал в «отпуск» в Пицунду для того, чтобы быстро парализовать возможные ответные действия Хрущёва. В фильме «Серые волки» о заговоре, показано, как Хрущёв, чувствуя беду, позвонил Малиновскому и спросил, сможет ли он применить силу по его, Хрущёва, приказу. Малиновский сказал, что только с разрешения ЦК. Тогда он позвонил в Киев – начальнику Киевского военного округа. Тот сказал, что сделает всё по первой просьбе Хрущёва. И вот Микоян телеграфирует в Москву: «Подстрахуйте Киев».
Да, считается, что Микоян не участвовал в заговоре, Брежнев его никак не агитировал… Но правильнее будет сказать, что Микоян не «не участвовал», а не был замечен в участии в заговоре. Ясно, что он поехал в отпуск одновременно с Хрущёвым не просто так. Не исключено, что не Брежнев агитировал Микояна, а именно Микоян сагитировал Брежнева. Напомню, во время «Карибского кризиса» он не вылезал из Америки.
Да и на Президиуме Микоян не был против смещения Хрущёва с поста Предсовмина. А Первым пусть он остаётся. Почему он занял такую позицию? Видимо, потому что Председатель СМ должен издать распоряжения, нормализующие отношения с Китаем. А генсек представляет не государство, а партию и не может нормализовать отношения на государственном уровне. Как видим, Микоян служил «и нашим, и вашим».
Но это ему не помогло. Незадолго до его 70-летия у него был разговор с Брежневым: «Не думаешь ли ты стать первым советским деятелем, который по достижении 70-ти лет сам попросит отпустить его на пенсию?» 25 ноября ему исполнилось 70 лет и 4 декабря он направляет в Президиум ЦК заявление об отставке с поста Председателя Президиума ВС СССР. Заявление было удовлетворено, а Микоян остался просто членом Президиума Верховного Совета [178; с. 406–407].
Поздно ночью в заседании Президиума был сделан перерыв и Хрущёв поехал домой отдохнуть. Здесь он решил, что сопротивление бесполезно и позвонил Микояну, сказав, что согласен написать заявление об отставке. Почему именно ему, ведь он (якобы) не участвовал в заговоре? А потому…
Особняки Микояна и Хрущёва на Ленинских горах стояли по соседству, а в заборе даже была калитка. Так вот, после увольнения Хрущёва эта калитка не открывалась. С обеих сторон.
Закончить главу о Хрущёве хотел бы словами многолетнего министра обороны маршала Д.Ф. Устинова: «Ни один враг не принёс столько бед, сколько принёс нам Хрущёв своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также в отношении Сталина».
Да, с исторической точки зрения ещё не известно, кто внёс больший вклад в разрушение СССР (России) – Хрущёв или Горбачёв. Хрущёв положил начало «процессу», который «пошёл». И эти его «заслуги» были замечены на Западе. В конце ноября 1964 года в английском парламенте на праздновании 90-летия Черчилля был предложен тост за него, как за самого ярого врага России. Но Черчилль в ответ сказал: «К сожалению, сейчас имеется человек, который принёс вреда стране Советов в 1000 раз больше, чем я. Это – Никита Хрущёв, так похлопаем ему!» [221; с. 29].
Итак, сделаем выводы. Хрущёв ничего не делал «от фонаря», по глупости, не было никакого «волюнтаризма». Делалось всё сознательно для дискредитации и последующей ликвидации Советской власти. Одновременно делалось всё для укрепления всевластия номенклатуры. После его отстранения «процесс» пошёл дальше.
