(Позже, 19 октября 1964 г., на празднование 20-летия Югославии вылетела делегация во главе с Начальником Генштаба маршалом Бирюзовым и заведующим Отделом административных органов ЦК Мироновым. При подлёте к Белграду самолёт врезался в гору Авала. А. Шевякин [221; с. 65, 66] делает вывод, что это было спланированное убийство – месть Тито Миронову за смещение Хрущёва, с которым он был в прекрасных отношениях. Не исключено, что на горе стоял мощный радиомаяк, на который и полетел самолёт. Эта версия находит подтверждение: как пишет бывший английский разведчик Д. Колеман [102], таким способом были убиты президент Пакистана Зия-уль-Хак и президент Мозамбика Жозе Эдуарду душ Сантуш. 11 сентября самолёты так же врезались в ВТЦ по маяку).
Хрущёву, между прочим, докладывали о заговоре. Вот что рассказывал его сын Сергей: «Пока отец находился на полигоне, на квартиру позвонил по “вертушке” Галюков, бывший начальник охраны Николая Игнатова (Секретарь ЦК.
Как видим, Хрущёв не поверил в существование заговора. Видимо, утратил бдительность; ведь он сам был одним из организаторов заговора против Сталина… Но, перед отъездом в отпуск в Пицунду, он сказал «соратникам»: «Что-то вы, друзья, против меня затеваете. Смотрите, в случае чего разбросаю, как щенят». Это только ускорило развязку, стоял вопрос: или – или. «Малый Октябрь» Брежнева был следствием визита Рокфеллера. Отмечу, что при Брежневе «разрядка» пошла семимильными шагами, а СССР набрал кучу долгов. С Хрущёвым поехал Микоян – для подстраховки от неожиданностей, которые мог выкинуть Хрущёв.
В Пицунду позвонил Брежнев, сказал, что Хрущёву надо быть на пленуме по вопросам сельского хозяйства. Хрущёв: «Зачем такая срочность, решайте без меня». Брежнев: «Без вас нельзя». Возможно, Хрущёв понял, зачем его вызывают… Вместо обычной встречи в аэропорту с участием всех членов Президиума, его встретил Семичастный и заместитель Хрущёва по ВС Георгадзе. Они поехали прямо на заседание Президиума.
В заседании Президиума (13 октября) участвовало 22 человека. Косыгин предложил освободить Хрущёва от всех занимаемых им постов. Тогда Микоян выступил и внёс компромиссное решение: «Косыгин здесь говорил, что Хрущёву надо пойти в отставку, вряд ли можно с ним согласиться… наверняка стоит разделить посты» и предложил оставить Хрущёва Первым секретарём [178; с. 396].
Выступив вслед за Микояном, Подгорный не согласился с этим; Шелепин обвинил Микояна в неправильном поведении.
Было принято решение рекомендовать на должность Первого секретаря Брежнева, а на должность Председателя Совмина – Косыгина. Хрущёв дал согласие уйти: «Напишите заявление, я его подпишу». Видимо, ему были показаны «документы».
14 октября в Кремле открылся пленум ЦК. Председательствовал Микоян, доклад делал Суслов. Суслов говорил, что Хрущёв принимал необдуманные, торопливые решения, допустил кадровую чехарду, не прислушивался к мнению членов Президиума (а где был сам Суслов?) Он сказал, что за девять месяцев 1964 г. портреты Хрущёва были напечатаны в центральных газетах 140 раз, а портреты Сталина в своё время появлялись 10–15 раз в год.
Суслов критиковал решение ЦК о разделении обкомов на промышленные и сельские (а где был Суслов, ведь и он одобрил эту реформу?), критиковал создание Совнархозов и т. д.
Весьма, на первый взгляд, странное поведение Суслова. Сначала он поддерживает все бредовые инициативы Хрущёва, содействует воплощению их в жизнь, а затем – их критикует, как будто он с Марса прилетел, увидел и ужаснулся… Но всё шло по плану: сначала Суслов внёс свой вклад в политику, проводимую Хрущёвым, был «духовным отцом» его «волюнтаризма». Своими нововведениями Хрущёв дезорганизовал хозяйство, подорвал авторитет партии. Понятно, один он всё это сделать не мог, он был лишь орудием в руках «идеологов» Микояна и Суслова. Свою задачу – дискредитацию партии экономической политикой – Хрущёв выполнил и мог быть свободен. Так же он был не нужен не только масонству, но и «партхозактиву», так как начал мешать воровать.
Судя по воспоминаниям, в завершающую стадию заговор вошёл так же примерно в начале лета. Первые секретари охотно поддержали Брежнева, так как им надоели «выкрутасы» Никиты. Так что желания «вашингтонского обкома» и Первых секретарей совпали. Но внутренняя политика не изменилась.
