И Банди начал строить «мост». Он писал в своих воспоминаниях: «В то время в Штатах был один человек, с которым имело смысл начать переговоры. Я встретился с советским послом Анатолием Добрыниным (Посол в 1962– 85 годах.
Добрынин послал телеграмму в МИД о встрече с Банди, но там она вызвала «некоторое недоумение» [295; с. 120], а Гвишиани, встретившись с послом, «понял всю важность идеи» [295; с. 120]. И это понятно: рядовые работники МИДа отстаивали государственные интересы, а не масонские.
Получив информацию от Добрынина, Гвишиани обменялся мнениями с академиком В. Кириллиным-председателем ГКНТ и зампредом Совмина, с академиком М. Келдышем – президентом АН СССР. Косыгин активно поддержал идею [295; с. 121]. Я не знаю, были ли Кириллин и Келдыш масонами, но выводы напрашиваются однозначные. Поддержав идею «моста», эти люди совершили антигосударственное преступление.
Итак, Кинг, Печчеи, Банди и Гвишиани стали готовиться к первому заседанию клуба; этот проект, по словам Печчеи, «должен был стать делом всего мира» [295; с. 157]. Для консультаций Печчеи ездил в Вашингтон, Токио, Оттаву, Вену и в Москву (а ведь шла «холодная война»!) Одновременно кругосветные путешествия совершал и Гвишиани.
Официальной датой рождения клуба считается 1972 г., когда он заработал в полную силу. От СССР в его заседаниях принимали участие профессор с. Капица, академики О. Богомолов и Е. Фёдоров. В Москве прошло несколько заседаний клуба [295; с. 159] (во время т. н. «холодной войны»! Об этих заседаниях наши газеты не писали). Кстати, Косыгин «был очень доволен тем, что я стал членом Римского клуба, Консультативного комитета ООН по науке и технике, Венского совета. Нередко мы дома помогали друг другу, читая проекты докладов» [295; с. 122].
Обращает на себя внимание, что Гвишиани работал в абсолютной конспирации, втайне от «непосвящённых». Об этой конспирации пишет он сам: «Обычно я старался совмещать все встречи с деловыми командировками на те или иные межправительственные заседания, конференции или конгрессы, на которые я направлялся по официальным решениям. Боюсь, что “соответствующие инстанции” не поняли бы меня, если бы я собрался в однодневную поездку для создания никому неизвестного клуба. Поэтому всю свою работу по созданию клуба я вёл, так сказать, факультативно, совмещая её с другими мероприятиями, важность которых оправдывала зарубежные командировки» [295; с. 158]. Например, Печчеи прилетел в Осло специально для встречи с Гвишиани (там Гвишиани официально участвовал в конференции по проблемам цветного телевидения) [295; с. 158]. Или: «Я каждый раз ломал голову, как согласовать с ним время встреч и совместить их со своими рабочими командировками по линии ГКНТ» [295; с. 174]. Об Институте системных исследований в Вене: «Не только партийным органам, но и самой АН далеко не ясна была роль этой международной организации. Некоторые продолжали считать, что участие в ней не так уж необходимо, “когда у нашей науки есть другие, более важные, задачи”» [295; с. 260]. Действительно, что может быть важнее строительства «нового миропорядка»?
Уже тогда на заседаниях клуба говорили, что «сегодня, как никогда, необходимо новое мышление, которое поставит во главу угла общечеловеческие ценности, учтёт взаимосвязь процессов, происходящих в мире» [295; с. 166]. А в 1981 г. СССР был приглашён принять участие в приготовлениях к установлению Единого Мирового правительства [102; с. 43]. Понятно, что народы СССР об этом даже и не догадывались. Наоборот, велась активная антиамериканская пропаганда.
Гвишиани с 1989-го и до своей смерти в 2003 г. был председателем Национальной ассоциации содействия Римскому клубу.
Целью Римского клуба было сокращение населения – концепция «золотого миллиарда», в который жители России «почему-то» не входили. Следовательно, и Гвишиани, и Косыгин, и Брежнев, и Добрынин, и Келдыш были согласны с такой целью клуба. По-моему, других выводов из слов Гвишиани сделать нельзя.
Так чьи интересы отстаивал академик? Ясно, что не России, а «общечеловеков» с их «ценностями». Ясно, что «сокращать» будут «излишнее население», живущее за пределами Западной Европы и США. Оставшееся после «сокращения» население будет «за еду» работать на благо «золотого миллиарда». А у «золотого миллиарда» «технический прогресс будет необходим и желателен». Этакий коммунизм для избранных.
