От причала рассвета сентябрьОткололся, листвой шелестя.Шкипер-ветер, не трус, не лентяй,Поднял лунного паруса стяг.Выбран якорь последней грозы,Веток ивовых обрублен трос,Бьётся в борт ночь, в росе отразивВызревший дикорос.Дождь хлынул проливной,С грустью не совладать —Крейсер «Осень» уходит в ночь,В зимние холода.Отблеск зари вишнёв,Суток наивен такт,Слышен ветра привычный рёв,Значит, нам от винта!Вот орешников спелый корундВатерлинии штрих прочертил.Осыпался шиповника румб,Закрывал мшистых палуб настил.Пусть фрегат в холодах одинок,Капитан к звёздным линзам приник —Ночь плескает в широкий бинокльУльтрамарин черник.И, лавируя меж облаков,Он оставит закат маякаИ уйдёт, где из звёзд собран ковш,Где метель ещё нежно-мягка.Океан круга времени скор —Вон и ландышей спелых атолл…Сменит зимний тяжёлый линкорМартовский ледокол…<p>Глухие места</p>Сибирского лета период недолог.Отбился однажды от группы геолог.И он, не поняв, как могли его бросить,Плутал между сосен, оврагов и просек.Прошло трое суток, вопрос не решён, какОбратно вернуться? – Кончалась тушёнка…А осень тянула морозной стихией:Места здесь глухие, места здесь глухие.Конечно, и злости тут впору скопиться,А месяц на крыльях дождь вынес, как птица,Брусника листвою у склона пригрета.Порвал паутину – плохая примета!И вдруг у холма – да не сон ли – неужто?По крышу вросла в землю чья-то избушка.Вошёл – в ней старик что-то вроде ухи елИ молвил: «Что ж, странник, места здесь глухие…»«Да ладно, старик! Мне бы хлебную корку!Взамен забери кортик, чай и махорку.Да что там! – Бери всё – твоя, дед, котомка!».А за горизонт пала инея кромка…Уснул. А очнулся – как мог здесь остаться?!Вокруг ни избы, ни холма и ни старца,И горло болотная топь сжала, мхи ейПоныне там вторят: «Места здесь глухие…».<p>Последний лист</p>
