Память о космической эре стала раздробленной и децентрализованной, или, по выражению Сиддики, «приватизированной» вместе с самой российской космической отраслью. Пытаясь привлечь западных инвесторов и клиентов, российские космические компании начали рекламировать свои исторические достижения, открывая выставочные залы для публики и выставляя на всеобщее обозрение редкие космические артефакты, в том числе множество исторических космических аппаратов. Эти «корпоративные» музеи, находящиеся в ведении космических предприятий, представляли версии космической истории, выставляющие эти компании в наилучшем свете. Конкуренция на современном рынке естественным образом привела к появлению конкурирующих версий истории, каждая из которых подкреплялась собственным набором артефактов и корпоративными коллекциями мемуаров. По сей день многие конструкторские бюро и другие российские космические компании держат у себя большую часть исторических документов о советской космической программе или контролируют доступ к ним. Сотрудники этих предприятий решают, как, когда и кому показывать эти документы.
Прежняя модель истории, прославляющей героев, в принципе не изменилась; только теперь мы наблюдаем столкновения между последователями культов разных космических героев. В советской космической истории было много острых споров, включая нашумевшую ссору Королева с главным конструктором ракетных двигателей Валентином Глушко или не менее скандальное и ожесточенное соперничество между Королевым и его основным конкурентом, главным конструктором крылатых ракет Владимиром Челомеем. Теперь вокруг каждой из этих исторических фигур собирается группа преданных последователей, которые выстраивают собственные версии истории, пытаясь дискредитировать версии своих оппонентов. Защитники Королева обвиняют Глушко в отказе делать ракетные двигатели для лунных ракет Королева, а Челомея – в оттоке значительной части ресурсов лунной программы. Все это, по данной версии, привело к поражению СССР в лунной гонке. Но у соперников есть ответные аргументы. В их рассказах Королев изображен как безжалостный противник и искусный политический игрок. К примеру, сын Хрущева Сергей, который работал в бюро Челомея, считал, что Королев «сосредоточил свою энергию на том, что у него получалось лучше всего,– устранении своих соперников»708.
Памятники – это не просто безмолвные мемориалы, увековечивающие прошлое. Памятники подразумевают определенное послание. На открытии памятника Глушко на Аллее космонавтов в Москве 4 октября 2001 года группа высокопоставленных деятелей российской космической отрасли выстроилась перед его бюстом, используя скульптуру как антураж для фотосессии. Они стояли подобно символическому почетному караулу, защищающему сам памятник и ту версию истории, которая возвеличивает этого конкретного героя. Говорят, Глушко завещал похоронить свои останки на поверхности Луны. В наши дни это завещание цитируют как мотивацию для того, чтобы российское государство поддержало проект высадки на Луну709.
Аура национальной гордости проецируется из славного прошлого в многообещающее будущее. Героический образ прошлого используется для продвижения конкретной политической повестки сегодняшнего дня. «Увековечение памяти стало важной функцией нынешней российской космической программы,– отметил Сиддики.– [Для россиян] их будущее (например, желание построить базы на Луне) сосуществует одновременно с их прошлым (Спутник; Гагарин). Разделить их стало почти невозможно»710.
