Советские космические инженеры и космонавты зачастую считали американскую космическую программу образцом человекоориентированного подхода к проектированию космических аппаратов. Один из заместителей Королева, например, отмечал, что американцы «многое возлагали на человека там, где мы устанавливали тяжелые сундуки всяческой троированной автоматики»344. Однако советское представление о том, что американцы отдавали приоритет ручному управлению, во многом было основано на мифе. На деле, когда астронавты летели на Луну и обратно, они не управляли кораблем вручную. Как показал историк Дэвид Минделл, для эффективного управления «Аполлоном» требовалось тесное взаимодействие экипажа и бортового компьютера. Астронавт был «администратором системы, который не только непосредственно управлял собственными действиями, но и координировал другие аспекты системы управления». Работая в тесном контакте с диспетчерами на Земле, астронавты выполняли такие критически важные операции, как стыковка космического аппарата и посадка на Луну при помощи компьютера. Из-за включившегося в последние моменты посадки «Аполлона-11» аварийного сигнала компьютера Нил Армстронг выполнил посадку вручную, и НАСА «рассказало о посадке как о победе искусного человека-оператора над подверженной ошибкам автоматикой – о событии, подчеркивающем героические задачи космической программы»345. На самом же деле, как позднее выяснили инженеры Массачусетского технологического института, экипаж забыл переключить тумблер, что привело к перегрузке компьютера и запуску аварийного сигнала, поставив выполнение задачи полета под угрозу.
Подобно космонавтам, астронавты работали в рамках сложной технический системы, а их действия строго регламентировались и контролировались с Земли. И американские, и советские инженеры решили полагаться на автоматику, хотя средства автоматизации в случае американцев (бортовой компьютер) оказались более изощренными и гибкими. Кибернетическая идея слияния человека и машины породила понятие «киборга», которое впервые сформулировали американские космические психологи и над которым также размышляли советские врачи346. Специалисты по инженерной психологии не прибегали к киберорганическим модификациям человеческого тела, но тоже играли активную роль в перестройке личности космического исследователя. Твердая дисциплина и способность функционировать как часть системы управления были одинаково важны и для космонавтов, и для астронавтов. В разных политических контекстах одни и те же профессиональные качества переинтерпретировались под противоположные идеологические конструкции, будь то американский «парень что надо» (
Идеологические декларации соперников в холодной войне были различны, но фигуры, которые они выбрали для воплощения этих деклараций, оказались удивительно похожи. Обе стороны рассматривали космическую гонку как одно из сражений холодной войны и персонифицировали технологическую конкуренцию в образе человека – исследователя космоса. «По большому счету наши конструкторы, по-видимому, правы в своем стремлении создавать полностью автоматизированные пилотируемые корабли,– нехотя признавал в дневнике Каманин.– Возможно, что в будущем, когда на всей планете победит коммунизм, люди будут летать в космос именно на таких кораблях. Но в наше время нельзя забывать об ожесточенной борьбе двух противостоящих идеологий»347. И в США, и в СССР основные причины конструирования пилотируемых кораблей были политическими, а не техническими или научными. Использование космонавтов и астронавтов в качестве публичных символов иллюстрировало отнюдь не разницу идеологий, а скорее сходную зависимость обеих супердержав от мышления времен холодной войны.
Первые космические корабли создавались не для испытаний и доводки их в космическом полете, а для гарантированного успешного полета человека в космическом пространстве. Техника должна была «принять в свои руки» человека, а не человек – технику348.
