Во время космического полета космонавты нередко оказывались в ситуациях, не предусмотренных проектировщиками, где были неприменимы исходные инструкции. В таком случае перед экипажем стояла дилемма: следовать правилам и провалить полетное задание или рискнуть и нарушить правила. Например, такая чрезвычайная ситуация сложилась во время полета корабля «Восход-2» в марте 1965 года. После исторического выхода в открытый космос Алексей Леонов обнаружил, что его космический скафандр неимоверно раздулся; его руки и ноги даже не касались внутренней поверхности скафандра. Из-за этого возвращение в переходный шлюз оказывалось невозможным. По инструкции, он должен был сообщить об экстренной ситуации на Землю и ждать дальнейших указаний. Леонов позднее вспоминал: «Возникла критическая ситуация, а советоваться с Землей было некогда. Пока бы я им доложил… Пока бы они совещались… И кто бы взял на себя ответственность?»327 Нарушая инструкции, Леонов решил взять риск на себя и резко снизил давление воздуха в скафандре, что позволило ему вернуть контроль над своими движениями. Однако он не сумел войти в шлюз ногами вперед, что было необходимо для того, чтобы затем втиснуться в посадочный модуль. Нарушив правила один раз, Леонов решил, что еще от одного нарушения хуже не будет, и поэтому вошел в шлюз головой вперед вопреки установленной процедуре. Затем он совершил невероятный акробатический трюк, перевернувшись в узком шлюзе.
Экипаж «Восхода-2» – военные летчики Леонов и Павел Беляев – были натренированы следовать правилам и подчиняться приказам с Земли. После более чем 150 тренировок на тренажере выхода в открытый космос было решено, что Леонов отработал свои навыки «до автоматизма»328. Однако в реальной экстренной ситуации ему пришлось выполнять действия, которые требовали подумать, а не действовать автоматически, нарушить четкие правила входа в шлюз и принять решение без консультации с Центром управления полетами. Таким образом, Леонову удалось успешно выполнить свое задание именно благодаря тому, что он
Разработчики системы управления понимали, что существует несоответствие между принципом централизованного управления и потребностью в том, что они называли «относительной автономией подсистем и даже отдельных элементов»329, среди которых был и космонавт. Одну из стен конструкторского бюро Королева украшал циркуляр Русского морского технического комитета от 1910 года: «Никакая инструкция не может перечислить всех обязанностей должностного лица, предусмотреть все отдельные случаи и дать вперед соответствующие указания, а поэтому господа инженеры должны проявлять инициативу и, руководствуясь знаниями своей специальности и пользой дела, прилагать все усилия для оправдания своего значения»330. В 1972 году Черток писал, что «подобный циркуляр справедлив в полной мере и сегодня для инженеров, управляющих космической системой, и космонавтов, управляющих космическим кораблем»331.
Хотя составители полетных заданий и поощряли инициативу, в то же время они чрезвычайно затрудняли любые попытки экипажей отклониться от инструкции. В ходе полета на «Салюте-7» в 1982 году Березовой и Лебедев проявили необыкновенную изобретательность при починке неисправного оборудования и проведении научных экспериментов, которые иначе пришлось бы отменить. Однако с Земли они получили рекомендацию «меньше импровизировать»: их работу оценивали не по объему успешно проведенных на борту исследований, а по количеству незначительных ошибок, которые они случайно совершили, делая непредусмотренный ремонт. Лебедев в дневнике писал: «Если бы мы не импровизировали в работе… а строго шли на поводу указаний и инструкций, результат был бы хуже, но замечаний бы к нам не было»332. Инженер-космонавт Валерий Кубасов составил список десяти «заповедей космонавта», две из которых идеально иллюстрировали двойственность отношения составителей полетных заданий к инициативе космонавтов: «старайся всегда советоваться с [Центром управления полетом], но и сам проявляй инициативу» и «инициатива инициативой, но старайся всегда придерживаться инструкции, иначе тебя посчитают недисциплинированным, а на тренировках еще и снизят оценку»333.
Таким образом, личность космонавта разделилась на две трудносовместимые части: активный, самостоятельный субъект и дисциплинированный подчиненный. Пономарева, участница первой группы космонавток, выразила это противоречие в своем видении идеального космонавта:
