Эх, дорогие мои, можете меня побить, но я не вижу особой разницы между неправдоподобием волшебной тыквы и неправдоподобием далеких галактик или Большого взрыва. А дискуссия о том, что волшебных тыкв не было и не будет, а Большой взрыв был или когда-то там еще будет, для меня останется дискуссией бесплодной и смешной… И давайте договоримся раз и навсегда: с точки зрения антиверизма [непроверяемости] фэнтези не лучше и не хуже, чем так называемая научная фантастика. А наш рассказ о Золушке, чтобы уж был совсем правдоподобным, в последних строках обязан оказаться сном секретарши из Бельско-Бяльского проектного бюро, укушавшейся вермутом в новогоднюю ночь.

«Пируг, или Нет золота в Серых горах»

С этим утверждением можно поспорить, если взглянуть на ситуацию с другого ракурса. Действительно, допущения в обоих жанрах одинаково недостоверны, поскольку заведомо фантастичны. Однако есть между ними ключевое различие: у каждого из них особая основа. Допущение в научной фантастике зиждется на реальной передовой идее (путешествия в космос, колонизация других планет, кибернетические экзоскелеты), а в фэнтези — на мифологеме (магия, драконы, демоны). А посему первая из этих вымышленных культурно-эстетических конструкций все же больше соотнесена с реальностью.

Зрители покидают оперу в 2000 году. Литография А. Робида, ок. 1902 г.

Robida, Albert. Le Sortie de l’opéra en l’an 2000, 1902 / The Library of Congress

Определение фэнтези от Анджея Сапковского рассыпано по всей статье. В сумме своей фэнтези по Сапковскому — это жанр, в основе которого лежит сотворение вторичного мира и побег в мир чудесного. Автор признает за героем фэнтези и активное деятельное начало, и ориентированность на собственную внутреннюю мотивировку. Эта формулировка, хоть и несколько неполная, в целом созвучна с научным определением фэнтези как жанра, который формирует вторичную художественную действительность, противопоставляя реальное нереальному. Положение о внутренней мотивировке поступков созвучно с утверждением о сакральном значении приключения героя в произведении фэнтези. В конечном счете автору фэнтези важен не столько результат похода, сколько трансформация героя на этом пути.

Фэнтези — это эскапизм. Это бегство в Страну Мечты. Аpхетип соответствует нам еще и потому, что говоpит, от чего мы бежим. Путешествуя вместе с Фpодо, Гедом, Аpагоpном или Белгаpионом, мы сбегаем в мир, где побеждает добро, пpовеpяется дpужба, всегда считаются с честью и законопоpядком, где любовь всегда будет победительницей.

Как видим, здесь автор солидарен с исследователями: в оппозиции «реальность — фантастика» фэнтези помещает повествование за границы повседневности и подводит читателя к вневременным общечеловеческим ценностям. В числе классиков жанра у Сапковского тоже знакомые нам имена: Толкин, Льюис, Ле Гуин, Желязны, Уайт, что соответствует списку, составленному учеными.

Но если мнение писателя о жанре вполне созвучно, за некоторыми исключениями, с мнением исследователей, то в чем состоит вклад Сапковского в теорию фэнтези? Чтобы это выяснить, надо заострить внимание на архетипичности фэнтези-литературы.

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Культура

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже