Большую часть жизни пан Сапковский прожил в Польской Народной Республике (называемой также «красной» Польшей). Это значит, что всю вторую половину XX века родиной писателя управляло коммунистическое правительство, которое стремилось создать социальный рай (или хотя бы его видимость) и вывести новый вид человека — идеального гражданина. Пропаганда культивировала образ гражданина, направляющего силы на достижение общественного благополучия. Преследование личной выгоды расценивалось как нечто постыдное. Прекрасная и невыносимо идиллическая картина! В какой-то момент истории могло даже показаться, что социалисты близки к построению идеального общества. В теориях и пропаганде новое общество было почти состоявшейся реальностью, которая не сегодня завтра постучится в дверь. Что же на практике? На практике граждане действительно в массе своей стремились соответствовать высоким идеалам и честно трудились, не помышляя о повышении личного благосостояния. Конечно, в итоге меньшинство сконцентрировало в своих руках большую часть доступных материальных ценностей, но внешне — и довольно долго — ситуация выглядела вполне благопристойно.
Однако в то же время в Польше существовала другая часть общества — националисты, патриоты в самом религиозном смысле этого слова. Они либо открыто критиковали коммунистический режим, либо вели тайную контрпропаганду. Эти люди грезили о былом величии Польского государства — о тех временах, когда Речь Посполитая простиралась «от моря до моря» и играла одну из ключевых ролей в европейской политике[15]. Именно эта группа в будущем пришла к власти в Польше и на первых порах выстраивала внутреннюю и внешнюю политику «от противного»: выступала против всего того, за что ратовали коммунисты, и поддерживала все то, что коммунисты старались истребить.
В итоге на протяжении долгих лет Польшу раздирали внутренние противоречия. Страстные сторонники коммунистической идеи, ее страстные противники, уйма неопределившихся, которые притом одинаково презирали как коммунистов, так и националистов. Анджей Сапковский — полиглот, вполне успешный сотрудник сферы международной торговли — был интеллектуалом в мере, достаточной для того, чтобы расценивать общественные процессы как вакханалию абсурда. Вот только в жизни, в отличие от ситкомов, абсурд всегда связан с загубленными судьбами и упущенными возможностями.
Как быть, если действующая система ценностей не устраивает, а к экстремизму душа не лежит? Рецепт прост и проверен десятилетиями — удариться в эскапизм. Сегодня способов сбежать от реальности огромное множество: компьютерные игры, путешествия (безопасные как никогда), экстремальные виды спорта. Но в описываемую эпоху выбор был невелик. Многие предпочитали путешествовать по граням воображения, то есть приобщались к творчеству фантастов.
Период второй половины XX века, с холодной войной, локальными конфликтами и прочими политическими игрищами (самая неоднозначная эпоха в новейшей истории), стал временем наибольшей популярности фантастической литературы и сопутствующих видов искусства.
«Дюна», «Звездный путь», «Звездные войны», «Властелин колец», киноадаптация конаниады, «Стальная крыса»[16] и множество прочих фантастических франшиз захватили внимание читателя именно тогда.
Карта Королевства Польского со всеми принадлежащими ему землями. И. Г. Шрайбер, ок. 1733–1763 гг.
Но вернемся к «Ведьмаку» и Польше. Первый рассказ о Геральте из Ривии увидел свет в 1986 году, ближе к концу века, а это уже совсем другая эпоха. Другие условия и совершенно уникальные обстоятельства. В конце 1980-х — начале 1990-х слабость социалистических режимов достигла критической точки, и это привело к череде переворотов разной степени интенсивности в европейских социалистических странах. В Польше такой переворот произошел в 1989-м. К власти, как мы уже упоминали, пришли те самые патриоты, что начали действовать наперекор прежнему курсу.
Капитал и частная собственность стали новыми звездами общественной повестки. Если прежнее общество хоть для видимости, но пыталось следовать идеям бескорыстия и милосердия к ближнему, то новое из одного только чувства противоречия над этими качествами насмехалось. Тех, кто честно трудился на общественное благо и не имел за душой ничего, кроме воскресной смены белья, клеймили голодранцами, бескорыстных романтиков и альтруистов — глупцами либо опасными дураками, которым не место в новом мире всеобщего стремления к процветанию. Эта черта нового общества и его оппозиция старому отразилась в случайной мысли, которую Сапковский вложил в голову чародейке Трисс Меригольд. Она отметила, что старый ведьмак Весемир, наставник Каэр Морхена, совершенно не владел собой, потому что «в его времена мир был лучше. Лицемерие считалось пороком, которого надлежало стыдиться. Искренность не осуждалась».
