Мы рассмотрели позицию Сапковского в вопросе о причинах популярности артурианы столь подробно для того, чтобы четко понимать теоретические взгляды писателя и выяснить, что натолкнуло его на мысль об артурианском архетипе в фэнтези. И поскольку позиция эта совпала со взглядами исследователей, можно сделать вывод, что писатель как минимум видит картину академически ясно и строит свои предположения на объективных наблюдениях.
Рыцарь Мордред. Иллюстрация из книги Э. Лэнга «Легенды о Круглом столе», 1908 г.
Фантастическая литература и фэнтези в частности, выстраивая оппозицию «реальность — фантастика», выводят содержание произведения за границы привычного мира и соприкасаются с вневременным культурным пластом, очерченным в мифологемах. Из этого соприкосновения привычного и непривычного, временн
Вспомним, почему так популярны легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Как уже было отмечено, начиная с XII века легенда, обогатившись слиянием английского эпоса и французского куртуазного романа, превратилась в некую этическую утопию о «золотом веке рыцарства», когда царили идеалы благородства, чести, доблести и милосердия. Она предлагала идеальные образы общечеловеческих ценностей, актуальных для любого времени, — как и фэнтези. Благодаря соприкосновению вневременного пласта с повседневностью фэнтези созидает культ героической, решительной личности, как это делали средневековые произведения, с помощью легенды вызывая к жизни несуществовавшие ценности. В частности, по мнению Мортона, Томас Мэлори своим трудом пытался возродить идеи рыцарства, но, как человек своего времени, выразил лишь ностальгическую тоску по уходящему веку рыцарства, которую в своем эссе отметил и Сапковский.
С конца XIX века, в эпоху расцвета буржуазных ценностей и реализации социальных утопий, превращавших сказочные идеи в кошмарную явь, фэнтези попыталось вернуться к идеалам далекого прошлого, надеясь найти выход из тупика современности. В этом смысле артуриана — идеальный сплав общечеловеческих ценностей и проработанной героики. Эстетика средневекового романа, вплетенная в художественную ткань произведения, прочно ассоциируется с артуровским циклом и рыцарским идеалом. А так как составляющие легенды сами стали мифологемами, то любое их использование или обращение к средневековой рыцарской эстетике логично считать признаком мифологизации художественного пространства.
В итоге рассматривать легенду о короле Артуре и рыцарях Круглого стола как архетипическую сюжетную основу для произведений фэнтези можно, но лишь в том случае, когда в выстроенной фантастической художественной образности присутствуют элементы средневековой эстетики, определяющие поступки героев.
