Итак, через сложную систему образов пан Сапковский говорит читателю, что если высшее божество и есть, то это Богиня Мать, а не Бог Отец. Примером тому служит необычайно сильный культ Божьей Матери как в католической Польше, так и, кстати, в православной Руси. Даже при беглом взгляде на эти религиозные традиции можно заметить, что именно культ Богоматери занимает в культуре и традициях многих народов центральное место. Даже при формальном доминировании патриархального христианского учения оставалась чрезвычайно сильной вера в женское, материнское божество. Это подтверждает присказка, дошедшая до нас с древнейших времен, — о том, что у человека три матери: мать, что в муках родила, Божья мать и мать сыра земля.
В сюжете «Ведьмака» тема рыцарства всплывает трижды, а вот более общая тема служения и подвига вплетена в саму канву романа.
Дважды мы сталкиваемся с образом утонченного рыцаря, закованного в доспехи, носящего вычурный титул и странствующего в поисках подвигов. Благородный сэр Эйк из Денесле из рассказа «Предел возможного» (сборник «Меч Предназначения») и рыцари Туссента. В обоих случаях образы полностью соответствуют классике куртуазных романов.
Рыцарь, коленопреклоненный в молитве. Ж. Фуке, 1455 г.
Эйк из Денесле — преданный слуга церкви Вечного огня, могучий воин и неумолимый борец с богопротивными тварями. Почти святой. Даже Геральт дает высокую оценку его навыкам:
—
—
—
В сцене битвы с драконом мастерство рыцаря признает и краснолюд Ярпен Зигрин: «Глуп-то он, может, и глуп, но в атаках сечет».
Когда на путников обрушилась лавина, сэр Эйк спасает не только Йеннифэр, которая в его миропорядке числится нечистью (хотя и дамой тоже), но вместе с ней и Геральта.
—
—
При этом его образ портит нелепая фанатичность, которая проявляется в лихорадочном блеске глаз и патетичных монологах. Ну и то, что на дракона он пошел один, вооруженный лишь копьем и мечом. А присущие доблестному рыцарю бесстрашие и вера — никудышный щит против драконьей силы и когтей, особенно если идешь на них в лобовую атаку, как и пристало доблестному рыцарю без страха и упрека.
Туссентские кавалеры и вовсе будто сошли со страниц сочинений Кретьена де Труа и других средневековых поэтов. Цветастые перья, яркие гербы, клятвы во имя прекрасных дам, неумолимая ярость в борьбе с беззаконием и врагами добрых людей. На деле же оказывается, что это просто корпус костюмированной гвардии. Рыцари выходят в патрули согласно уставному расписанию и получают жалованье у княжеского казначея:
