Беспощадная бандитка Ренфри, она же Сорокопутка, проявляет невероятную жестокость и безжалостность, однако автор заставляет читателя проникнуться сочувствием именно к ней, а не к замшелому и трусливому магику Стрегобору. Филиппа Эйльхарт — Мария Медичи от мира меча и магии — каких только дел не творила своими ухоженным пальчиками, но была достаточно убедительна, чтобы в определенные моменты ей хотелось сочувствовать. Францеска Финдабаир — старейшая эльфийка и самопровозглашенная королева эльфов — совершила окончательный акт геноцида своего народа, но все же покоряет мудростью, красотой и непостижимостью. А другие чародейки из Монтекальво, какие бы коварные планы ни строили, в скольких бы заговорах и убийствах ни участвовали, всегда олицетворяют собой интеллект и стиль и в конечном счете обыгрывают своих противников.
Жрицы, друидки, рыбачки со Скеллиге, наемницы, предводительницы карательных отрядов, военные преступницы и даже озлобленные на весь свет эльфийки — все они описаны так, чтобы вызывать у читателя целую гамму чувств: от ироничной симпатии — а иногда даже жалости — до подлинного уважения. Даже кровожадная брукса, стремящаяся превратить пр
Чудовищная ведьма-брукса на метле. К. Сафтлевен, сер. XVII в.
Ни один из женских персонажей не вызывает у читателя отвращения — важнейшего у Сапковского атрибута злодея. Каждый женский образ на страницах романа описан с колоссальной симпатией и — главное — уважением. Кроме того, в описаниях женщин не встречается вульгарность — свойство, которым часто награждают своих героинь некоторые творцы жанра, включая даже основоположников.
И всему этому есть одна существенная причина.
В каком-то из своих интервью пан Сапковский назвал себя агностиком, то есть признался в готовности поверить во что-то божественное и чудесное при наличии веских доказательств. Если судить по творчеству писателя, то единственным по-настоящему веским и доказанным чудом он считает способность женщины к продолжению рода. Вначале была пустота и тишина, но потом в этот мир из ниоткуда пришел Человек. И привела его Женщина.
Мысль о божественности женского начала пронизывает все творчество Сапковского. Именно ею писатель руководствовался, создавая Витчерленд со всеми его богами и другими высокими материями.
Внешне божественность женского начала декларируется в «Ведьмаке» на уровне художественных образов. В Витчерленде не так много религиозных культов, как можно было ожидать. Старшие народы — эльфы, краснолюды, гномы, низушки и прочие — в романе не обнаруживают какого-либо внятного комплекса религиозных верований. Скорее всего, им присущи убеждения в диапазоне от языческого культа предков до продвинутого пантеизма, то есть когда наука и магия, как учение о природе и ее закономерностях, настолько развиты, что неотличимы друг от друга. При этом один персонализированный культ, общий для всех Старших народов, в романе все же упоминается.
Это культ Даны Меабдх (Dana Meabdh), Королевы, или Девы полей, — богини, символизирующей природу, ее возрождение и обновление. Даже не просто символизирующей, а непосредственно существующей в мире смертных и влияющей на развитие целых цивилизаций.
