Однако общение с Цири в период ее краткого пребывания храме дает этому мал
Конечно, это не все персонажи «Ведьмака», которых судьба хоть ненадолго свела с Цири, но указанные истории наиболее показательны. Всех упомянутых героев роднит стремление в той или иной степени обладать Цириллой. И это стремление проявляется по-разному, в зависимости от личных свойств и степени порочности страждущего. Здесь оговорюсь. Пожалуй, например, у Геральта и Йеннифэр тяга к Цири светла и лишена жажды обладания, она представляет собой чувство прежде всего родительское. Другие «светлые» проявления этой жажды демонстрируют Кагыр, Ярре, Яльмар и даже разбойница Мистле.
А вот в исполнении условных злодеев жажда обладания Цириллой всегда отталкивающе сексуализирована. Эльфам из народа Ольх необходимо, чтобы Цири вступила в связь с их королем Аубероном, престарелым даже для эльфа, и родила ему наследника Старшей Крови. Причем по меркам самих же эльфов Ауберон считается родным дедом принцессы.
Средневековый писарь, вероятно Эдмер Кентерберийский. Неизвестный художник, ок. 1140–1150 гг.
Император Эмгыр — биологический отец девочки — также не скрывает намерения заставить ее рожать от него наследников во благо рода и своей короны. Чародей Вильгефорц намерен усадить Цири на агрегат, по описанию напоминающий гинекологическое кресло, чтобы осуществить искусственное оплодотворение и получить пуповинную кровь. Бонарт, испытывающий к княжне садистскую страсть, хочет присутствовать при процедуре, чтобы насладиться страданиями девушки. Даже дед-людоед, на которого Цири натыкается в странствиях по местам и временам, омерзительно четко и ясно декларирует свои дурные намерения:
—
Чародейки Тайной ложи, возглавляемой влиятельной Филиппой Эйльхарт, респектабельные мэтрессы, могущественнейшие волшебницы своего времени, — и те норовят вклинить свой интерес между ног Цириллы, называя это тщательно спланированным брачным союзом. Им нет дела до короны Цинтры: Ласточку готовы вывести в свет и большую политику под видом младшей родственницы одной из представительниц Ложи. Примечательно, что и здесь за обладание Цири разгорается маленькое противоборство. Оказывается, каждая из именитых чародеек (напомним, что в мире «Ведьмака» занятия магией чреваты бесплодием) жаждет стать приемной матерью княжны.
Итак, что мы имеем. Цирилла — олицетворение той загадочной могущественной силы, что преобразует жизнь всех и каждого, с кем сводит ее судьба. В той или иной степени — и часто на свою беду — Цири оказывается объектом вожделения большинства персонажей «Ведьмака». Что же хотел сказать писатель такой расстановкой акцентов и при чем здесь классика рыцарского средневекового романа — об этом далее.
В первой части книги мы выяснили, что Сапковский главным кладезем образов для любого фэнтези считает кельтскую мифологию вообще, а конкретно — легенды о короле Артуре. Напомним, что до нас сказания об Артуре, Камелоте и рыцарях Круглого стола дошли в многочисленных вариантах авторской обработки — в рыцарских романах развитого и позднего Средневековья. И в этих романах есть один образ, который обладает столь же мощной притягательностью, как и принцесса Цирилла. Святой Грааль.
В литературе пан Сапковский был одним из первопроходцев такого метода построения сюжета. В чем же суть авторского взгляда на концепцию Грааля? В «Ведьмаке» писатель объединил легенды о короле Артуре и гипотезу о Святой крови. Как вы уже наверняка догадались, «живой Грааль» Сапковского — Цири. Это подтверждает целый ряд авторских внутритекстовых указаний. Прежде чем обратиться к ним непосредственно, вспомним, как легенда о святом Граале фигурирует в рыцарском цикле о короле Артуре.
Многие версии легенд о короле Артуре сходятся в том, что однажды королю в Камелоте было знамение: в его землях объявился святой Грааль, и тот из рыцарей, кто добудет его, станет достойнейшим из всех. Артур, поскольку занимал ответственный пост, отлучиться на неопределенный срок не мог, а вот рыцарей своих за Граалем отправил и посулил небывалые почет и уважение тому, кто доставит чудесную диковину в Камелот.
