— Я проявлял вежливость, вместо того чтобы расталкивать других, — раздраженно прервал я его. — Сожалею, я здесь недавно и не знал, что в этом измерении принято грубить. Вам следует вывешивать знаки или что-то в этом роде, предупреждающие людей, что на Извре быть вежливым — основание для преследования!
Капитан продолжал так, словно я не сказал ни слова.
— …А позже в тот же день вы попытались уйти из ресторана, не заплатив за весьма дорогой ужин.
— Я упал в обморок, черт возьми! Как только я пришел в себя, я тотчас же заплатил за ужин, хотя не съел ни кусочка.
— А вот это само по себе выглядит немного подозрительно, — поджал губы капитан. — Зачем вы заказывали ужин, если не могли или не желали есть?
— Потому что я не знал, что не смогу его есть, когда заказывал его. Сколько раз вам повторять… Я здесь недавно.
— Угу. — Полицейский откинулся на спинку стула и изучал меня сквозь щелки глаз. — У вас на все найдется бойкий ответ, не так ли, господин Скив?
— Потому что это правда! Я что, выглядел бы менее подозрительным, если бы у меня
Капитан медленно покачал головой:
— Честно говоря, не знаю. Я давно на службе и научился доверять своей интуиции. Ваш рассказ
Я понял, что игра складывается не в мою пользу, и потому отбросил мысль убедить его в своей невиновности.
— Тогда конечный итог будет тем же, что и до прибытия рапортов. Вы намерены предъявить мне обвинения… или я волен уйти?
Капитан поизучал меня еще несколько мгновений, а затем махнул рукой.
— Идите. Катитесь отсюда… и захватите с собой своего уличного дружка. Только мой вам совет на будущее — не носите при себе столько наличных. Не дразните гусей.
Если бы я как следует подумал, то с тем бы и ушел. К несчастью, день вышел длинный и у меня накопилось столько усталости и раздражения… опасное сочетание.
— Спасибо за совет, капитан, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Мне казалось, полиция существует, чтобы защищать невинных граждан вроде меня… а не морочить головы людям дурацкими придирками. Можете мне поверить, урок я усвоил.
Все присутствующие полицейские внезапно напряглись, и я слишком поздно сообразил, что критиковать полицию тоже не стоит.
— Если мы не будем проверять подозрительных личностей
— Извините, капитан. Мне не следовало…
Уж не знаю, понял ли он мою попытку оправдаться. Если да, то он никак на это не отреагировал.
— Видите ли, я тоже усвоил урок. Когда я впервые поступил на службу в полицию, то думал, не смогу найти в жизни более достойного дела, чем защищать невинных граждан… и я по-прежнему верю в это. Хотя уже тогда знал, что занятие это неблагодарное. А вот чего я не ожидал, так это неблагодарности «невинных граждан» вроде вас. Все вы почему-то склонны видеть врагов в полицейских.
Я решил не перебивать его. Он сел на любимый конек и понесся вскачь. Открыть сейчас рот будет так же опасно, как сунуться между мордой моего домашнего дракона Глипа и только что наполненной кормушкой.
— Все хотят, чтобы преступники сидели в тюрьме, но никто не хочет видеть тюрьмы в своем районе… или голосовать за налоги на строительство новых тюрем. Поэтому наши тюрьмы переполнены, и «невинные граждане» вопят «Караул!» всякий раз, когда судья дает условный срок или освобождает правонарушителя под честное слово.
Он встал и расхаживал теперь взад-вперед, распаляясь по мере углубления в любимую тему.
— Никто не видит несовершенных преступлений. Мы можем на девяносто восемь процентов снизить уровень преступности, и «невинные граждане» будут винить в этих последних двух процентах нас… будто это мы совершаем преступления! Никто не хочет сотрудничать с полицией или поддержать перераспределение налогов в сторону борьбы с инфляцией. И что тогда говорить о повышении эффективности нашей деятельности. Она и на нынешнем уровне еле держится, не говоря уже об увеличении штатов в соответствии с ростом населения.
Он умолк и навел обвиняющий перст на Дж. Р.
— И потом, есть «невинные граждане» вроде вот этого вашего приятеля, признавшегося, что он занимается незаконным бизнесом, без лицензии. А это означает, между прочим, что он
Нам приходится следить за порядком и задерживать преступников, а ведь сотрудников у нас не хватает, да и технические наши средства давно устарели и разваливаются. Чуть ли не единственное, что у нас есть для работы, — это наша интуиция… и ту толком не дают использовать!