— Хватит! — отрезал он, махнув рукой. — Теперь моя очередь. Потом у тебя будет уйма времени побарахтаться в чувстве вины. А если и не уйма, то, уверен, все равно минутку ты выкроишь.
Звучало это неприятно, но я стих и жестом предложил ему продолжать.
— Ладно, — сказал он, — во-первых, в-последних и в-промежуточных, ты был не прав. Мне даже трудно поверить, что такой правильный парень может быть настолько не прав.
Мне подумалось, что я уже признал все погрешности в своих действиях. Кальвин сказал, что хочет получить возможность высказаться, и я собирался по мере сил не перебивать его. Уж это-то я обязан для него сделать.
— С тех пор как мы встретились, ты всегда говорил о правильном и неправильном слишком категорично. Согласно твоим взглядам, дела обстоят либо правильно, либо неправильно… и точка. Был ли Ааз прав, уйдя из фирмы?.. Стоит ли тебе его искать?.. Да, мой юный друг, жизнь не столь проста. Ты достаточно взрослый, чтобы знать это, и тебе следует это лучше усвоить, пока ты окончательно не свел с ума себя и всех, кто тебя окружает!
Он начал плавать передо мной, сцепив руки за спиной. Я предположил, что это соответствовало расхаживанию туда-сюда.
— Ты, как и любой другой, можешь быть одновременно и прав, и не прав. К примеру, прав с деловой точки зрения, но не прав с точки зрения гуманности. Миры сложны, а люди — безнадежно запутанный клубок противоречий. Условия меняются не только в зависимости от ситуации и от личности, но и от момента. Пытаться обмануть себя, думая, будто есть какая-то универсальная мера правильного и неправильного, просто нелепо… Хуже того, это опасно, потому что, когда она будет ускользать от тебя, ты всегда в итоге почувствуешь себя некомпетентным и неадекватным.
Хоть у меня и возникали трудности с пониманием сказанного им, эта последняя фраза пробудила знакомые воспоминания. Она с неуютной точностью описывала то, как я себя чувствовал чаще всего! Я постарался слушать еще внимательней.
— Ты должен принять как данность, что жизнь запутанна и полна разочарований. Что правильно для тебя, может быть неправильно для Ааза. Бывают даже времена, когда вообще никакого правильного ответа нет… приходится выбирать наименьшее из зол. Пойми это и не теряй зря время и энергию, гадая, почему это так, или бранясь, как это несправедливо… прими это как данность.
— Я… я постараюсь, — вздохнул я, — но это нелегко.
— Конечно, нелегко! — огрызнулся джинн. — А кто сказал, что легко? Ничего подобного. Иногда, может, не так трудно, как в иные времена, но всегда нелегко. Часть твоей проблемы в том, что ты вечно думаешь, будто все должно быть легко, и поэтому всегда считаешь легкий путь правильным. Вот свежий пример: ты знал, что будет трудно попросить меня остаться после того, как я выполню свой контракт, и поэтому решил, что правильней всего будет не просить… невзирая на то, как трудно тебе будет продолжать искать Ааза без меня.
— Но мне-то было бы легче, если бы ты остался…
— Совершенно верно. Это противоречие, — усмехнулся Кальвин. — Сбивает с толку, не правда ли? Забудь на время о правильном и неправильном. Чего хочешь
Вот этот вопрос был легким.
— Мне бы хотелось, чтобы ты остался и помог мне разыскать Ааза, — твердо сказал я.
Джинн улыбнулся и кивнул.
— Ни под каким видом, — ответил он.
— Что?
— Я заикался? Я сказал…
— Я знаю, что ты сказал! — оборвал я его. — Просто то, что ты сказал… я имею в виду до того, как ты сказал…
— В твоей просьбе ко мне никаких сложностей нет… равно как и в твоих условиях. Просто я не намерен оставаться.
Теперь у меня голова совсем пошла кругом от недоумения, но я попытался сохранить ту малость спокойствия, какая у меня осталась.
— Но я думал… А, ладно. Полагаю, я ошибся.
— Нет, ты не ошибся. Если бы ты попросил меня сразу, я бы остался.
— Тогда почему же… — начал было я, но джинн взмахом руки велел мне помолчать.
— Извини, Скив. Мне не следовало дразнить тебя в такое время головоломками. Я изменил свое решение, когда ты объяснял, почему не стал меня просить. Ты сказал, что ощущал страх и неуверенность, что вполне нормально, учитывая все обстоятельства. Но потом ты кое-что добавил о том, как ты боялся доверять собственному суждению и поэтому нуждался в ком-то другом, говорящем тебе, прав ты или нет.
Он умолк и покачал головой.
