— Эта проблема его нисколько не волновала, — ответил Харольд. — Негодяй сказал, что людей расплодилось очень много и пищи вампирам хватит на столетия.
— Но он почему-то не снял с вампиров коровье проклятие, — сказал я.
— Ни он, ни граф Жвачник этого сделать не могли, — поспешил развеять мои сомнения Харольд. — Убальд, впрочем, до сих пор пытается это сделать. При помощи черепов в соседней комнате он надеется сконцентрировать достаточное количество энергии, чтобы разрушить чары.
— Резонно, — заметил Ааз. — Столь сильное заклинание, продержавшееся так долго, снять почти невозможно, но кое-какие шансы на успех все же есть.
— Времени у него на это предостаточно, — сказал Харольд.
— А как появилась карта? — поинтересовался я.
— Когда граф Жвачник был еще жив, и он, и его подручные обитали довольно далеко от за́мка. И вот однажды здесь появился картограф. Я попросил его помочь мне бежать, но он ответил, что сделать этого не может.
— Да, он не соврал, — сказал Танда.
— Но почему? — спросил я.
— Картограф ответил, что он не вправе вмешиваться в дела измерений и может использовать свои магические силы только для перемещения в любое место (именно поэтому ему удалось преодолеть защитный экран, поставленный Жвачником), — пояснил Харольд.
— Интересно, — вмешался Ааз, — как вам удалось толкнуть его на ложь о том, что в этом измерении имеется золотая корова, дающая золотое молоко, и отметить это на карте?
— Но карта ничего не говорит о корове с золотым удоем, — со смехом сказал Харольд. — Я и есть та самая корова, к которой карта указывает путь, и я действительно готов дать очень много золота тому, кто меня найдет.
— Весьма разумно, — рассмеялась Танда. — Вы действительно корова (пусть и не все время), а золота у вас более чем достаточно.
Я наслаждался игрой чувств на физиономии моего наставника. Мы расшифровали карту, нашли искомую корову, и теперь нам предстояло получить груду золота. Я почти видел, как у моего наставника текут слюнки. Но получить золото и вывезти его отсюда, сохранив всю кровь в жилах, — две большие разницы, как говорят в одном из измерений.
— Ведь вы извращенец, не так ли? — спросил Харольд, заметив выражение лица моего наставника.
— Изверг! — рявкнул Ааз, продемонстрировав многочисленные зубы.
— Прошу прощения, — продолжил Харольд, — но вы очень любите деньги и золото, не так ли?
Этот вопрос заставил меня и Танду расхохотаться, а Ааз, одарив нас свирепым взглядом, буркнул:
— Естественно.
— Вы заберете отсюда столько золота или других сокровищ, сколько сможете унести, — сказал Харольд. — У нас здесь этого добра тонны и тонны. В этой горе имеются богатейшие золотые жилы. Но за это вы должны помочь мне отсюда бежать.
Скорее на Завихрении № 6 засияет солнце, чем Ааз откажется от этого предложения, подумал я. Впрочем, я тоже возражать не стану.
Что касается Харольда, то этот человек-корова был мне чем-то симпатичен. Кроме того, я, как и он, однажды уже потерял своего наставника, а мы — парни из гильдии учеников чародеев — должны поддерживать друг друга.
— Вы знаете, каким образом можно отсюда бежать? — спросила Танда у Харольда, глядя при этом в глаза Ааза, которые уже при одной мысли о будущем богатстве хищно поблескивали.
— Если бы знал, меня здесь давно бы не было, — печально ответил наш хозяин.
Ааз вопросительно взглянул на меня.
— Почему бы и нет? — произнес я, пожимая плечами.
Ааз перевел взгляд на Танду.
— Придется сказать, коль скоро мы так далеко зашли, — со вздохом ответила та.
— Вот и хорошо, — произнес Ааз. — Мы вам поможем.
Я был уверен в том, что мой наставник не имеет понятия о том, как помочь Харольду бежать, но его слова привели нашего хозяина в радостное расположение духа.
Чтобы не упустить ничего важного, мы еще часок потолковали с Харольдом, и к концу беседы я столько узнал о вампире Убальде, что мне даже захотелось хлебнуть морковного сока.
При всей своей низости Убальд отличался крайней вздорностью характера, был почти столь же стар, как граф Жвачник, и крайне отрицательно относился к текущему положению вещей на измерении Коро-Вау. Кроме того, он обожал устраивать вечеринки, которые перерастали в оргии. Если верить Харольду, то к утру последней ночи полнолуния Убальд и его банда настолько упивались кровью, что превращались в стадо едва держащихся на ногах идиотов.
Однако несмотря на то что идиоты едва держались на ногах, они по-прежнему оставались коровами, и людям с золотыми лопатами приходилось затратить много сил, чтобы отыскать крупный рогатый скот в разных углах за́мка и выгнать скотину на персональные пастбища.
Мысль о том, чтобы зайти в спальню и обнаружить там на кровати двух пьяных коров, была мне глубоко противна. А сегодня как раз была последняя ночь полнолуния. Самая опасная ночь месяца.
Мне не терпелось приступить к делу.
Наконец Ааз решил, что мы наговорились достаточно, и, пройдя в библиотеку, попросил Харольда показать нам книги, в которых говорилось о заклятиях, наложенных на за́мок, на графа Жвачника, и о тех магических силах, которые заполняли эту округу.
