Я не знал, что ответить на ее вопрос, но, будучи руководителем экспедиции, должен был продемонстрировать все главные достоинства руководителя. Первый же признак хорошего руководства — способность правильно распределять поручения.
— Вы здесь, в Пассаже, уже почти своя и любезно согласились стать нашим гидом, — сказал я, обращаясь к Эскине, которая шла передо мной не слишком поспешной рысцой подобно крошечному шерпу. — С какого же места мы начнем наши поиски?
— Мы идем туда, — сообщила ратиславская разведчица, сделав широкий и неопределенный жест. — Центр Пассажа одновременно является и центром всего сообщества.
— Сообщества? — переспросил Корреш.
— Ну конечно! Ведь если вы постоянно день за днем работаете рядом с кем-то, вы его со временем очень хорошо узнаете. Это и есть то, что называется соседством. Даже если вы спите где-то в другом месте, все равно основную часть жизни вы проводите там, где работаете. Среди тех, кого вы видите ежедневно, среди покупателей, жалобщиков, охотников за легкой добычей.
Я ударил себя по лбу.
— Все равно что Базар, только в помещении! — воскликнул я, чувствуя себя полным остолопом. — Кто же здесь всем руководит? Ассоциация Купцов?
— Администрация, — ответила Эскина. — У владельцев магазинов нет никакой ассоциации, но идея сама по себе хорошая. Мы ее обсудим с друзьями. Их беспокоит то, что с администрацией не всегда удается решить некоторые вопросы.
Я поморщился. Если так уж случилось, что в данный момент я посеял семена бунта, мне очень не хотелось, чтобы когда-нибудь потом его следы привели ко мне, и потому я поспешил добавить:
— Нет-нет, меня интересовало, кто на самом деле отвечает за все это? Администрация ответственна за физические условия функционирования Пассажа, за распределение мест, собирание арендной платы. А кто является мэром всего торгового городка? К кому все обращаются при особой необходимости?
— А! — кивнула Эскина. — Да, теперь я поняла. Бариста, конечно. Я отведу вас в Кофейню.
Чем дальше мы шли, тем яснее для меня становилось расположение Пассажа. Крупные магазины являлись ключевыми пунктами на пересечениях проходов, которые связывались между собой цепочками из маленьких и совсем крошечных магазинчиков. Согласно карте в основном эти магазинчики на самом деле были такими же маленькими, какими казались на первый взгляд. Некоторые из них, правда, как и «Вулкан», пользовались возможностью перехода в другие измерения.
Чем дальше мы шли, тем более очевидными делались параллели между Пассажем и Базаром. Я обратил внимание на хрупкую маленькую карлицу, взвешивавшую драгоценные камни парочке дородных путешественников с громадными рогами и копытами в киоске по обмену валюты, которым она владела. У них за спиной, вне их поля зрения, зато в поле зрения карлицы стояла парочка троллей из расположенного рядом бара. У обоих в руках по дубинке на случай, если путешественникам придет на ум что-то нехорошее. Процедура обмена закончилась, посетители поблагодарили и удалились, а тролли незаметно скрылись в своем магазинчике. Эскина была права: соседи, заботящиеся о благополучии друг друга.
На объявлении, прикрепленном к стене, значилось: «Хочешь почесать мне брюхо — выкладывай две серебряные монеты». Под ним на полу на спине, призывно извиваясь, лежал большой пес. Он поднял нос, принюхался и жалобно заскулил:
— Эскина!
Та поспешила к нему, присела рядом и стала чесать ему брюхо.
— Как ты, Раду? — спросила она.
— Хорошо. Пока ничего из того, что ты просила, не учуял.
— Ну что ж. — Эскина вздохнула. — Спасибо за бдительность.
— А как ты? — спросил Раду и взглянул на нас своими большими коричневыми глазами. — Для друзей моих друзей цены снижены.
Маша улыбнулась.
— Почему бы и нет? — Она наклонилась и пощекотала собачий живот. — Вы напоминаете мне моего Хью. — Раду извивался от восторга. — В точности как Хью.
Я застонал:
— Не слишком ли много подробностей, Маша?
— Эй, дружище, — окликнул меня явно лошадиный голос.
Я оглянулся. Громадная пятнистая серая лошадь стояла у дверей ярко освещенного магазина, а на горизонтальном шесте у нее над головой раскачивалась вывеска «Овсянка от Шайра». Заглянув внутрь, я обнаружил там нескольких посетителей, представлявших целый ряд разных живых существ, включая пентюхов, которые стояли у высокого бара и ели с помощью ложки или прямо руками из тарелок. Лошадь тряхнула роскошной белой гривой.
— Заходи и отведай горшочек! Самая лучшая овсянка на свете! А сегодня особое блюдо из цельных злаков с ярко-красными наисладчайшими яблоками.
— Нет, спасибо, — отозвался я. — Я предпочитаю более активную еду.
— Он извращенец, — шепнула лошади на ухо ее сотрудница — черная кобыла немного пониже ростом.
Предполагалось, что я не услышу этого замечания, но все мои соплеменники отличаются удивительно острым слухом. И подобных оскорблений я никому и никогда не прощаю.
— Вы, кажется, хотите сами стать моим главным блюдом? — прорычал я.
— Нет-нет-нет, что вы! — в ужасе проржала кобыла и попятилась в свое заведение, мерно постукивая копытами.
Серая лошадь бросила укоризненный взгляд в мою сторону.
