— Дорогуша! — помахало ей громадное пугало, стоявшее у дверей магазина, торговавшего кроватями. — У нас новые поступления. А одну тебе особенно стоило бы попробовать!
Мы все сразу уставились на Эскину. Ее щеки порозовели.
— Он слишком экспансивен, но между нами ничего нет. Он просто разрешает мне ночевать у него на складе. У меня нет денег на здешний отель.
Я призадумался. За последние несколько минут мы встретились с вполне добродушными музыкантами, щедрыми владельцами магазинов и с множеством друзей Эскины. Я хотел попросить их проследить за людьми, похожими на Скива, но Эскина посоветовала мне подождать до прихода к Баристе.
— М-м-м… чувствуете этот запах? — воскликнула Маша в восторге.
— Хор-р-рошо! — согласился Корреш.
Мое же весьма чувствительное обоняние почуяло аромат на расстоянии нескольких магазинов. Душистый пар поднимался вокруг нас из множества отверстий в полу. Я почувствовал, как непреодолимая сила влечет меня и всех вокруг внутрь, по направлению к маленькой круглой будке со стенами из красного дерева, расположенной в самом центре Пассажа.
Прямо в лицо бил такой яркий свет, что я даже на мгновение ослеп от него. Когда же зрение мое более или менее прояснилось, я понял, что мы приближаемся к движущимся прожекторам, — зеркальным цилиндрам, заполненным саламандрами и закручиваемым в спирали квартетом бесов в узких узорчатых кителях и маленьких шляпках без полей.
— Что это такое? — спросил я, щурясь.
— Кофейня, — ответила Эскина, и в ее голосе послышалось искреннее благоговение.
Все остальные сразу умолкли в почтительном молчании, но у меня возникло впечатление, что я приближаюсь к какому-то весьма знакомому мне месту.
Когда мы подошли совсем близко, я заметил вывеску над самим строением, гласившую «Кофе — это жизнь». Пузырьки золотистого света от крыши заведения рассыпались по потолку Пассажа и каскадом падали на все вокруг. Бо́льшая часть толпы простирала руки по направлению к кофейной лавке. На их открытые ладони падал золотой шарик, лопался, превращаясь в искусно расписанные фарфоровые и керамические большие и маленькие чашки, из которых поднимался душистый пар. Маша тоже осторожно протянула руку.
— Эспрессо! — похвалилась она, делая глоток из крошечной чашки, появившейся у нее на ладони.
Пузырек, лопнувший на широченной ладони Корреша, превратился в громадную чашку, полную пены бежевого цвета. Его лицо осветилось широкой улыбкой.
— С молоком! — воскликнул он.
— Протяните руку, — посоветовала мне Эскина и показала как. Шарик, коснувшийся ее крошечных пальчиков, растаял, превратившись в чашку из простенького фарфора, в которой плескалась темно-коричневая жидкость. — Вы получите то, что вам больше всего нужно.
— Не-е, — протянул я в ответ, всматриваясь вперед между полосами яркого света. — Я так не думаю.
— Не отказывайтесь от даров Баристы, — предупредила Эскина, и в голосе ее послышался искренняя тревога. — Если вы будете вести себя таким образом, она может отказаться обслуживать вас. Многие готовы наизнанку вывернуться, только бы не обидеть Баристу! И вообще, как можно начинать утро без чашки хорошего кофе?
Но меня больше всего заинтересовал сам аромат.
— Насколько мне известно, только одно существо способно варить кофе, который так хорошо пахнет, — пробормотал я, направляясь к строению.
И я оказался прав. Едва мы приблизились у маленькому домику, боковая дверца в нем распахнулась и оттуда вылетело большое бело-голубое пятно и метнулось мне прямо в руки.
— Ааз, старый черт! — крикнула Сибона. Длинное извивающееся тело обвилось вокруг меня, кончик хвоста вилял от восторга. — Боже мой, какой же ты красавец!
— Мои подозрения подтвердились, — сказал я, широко улыбаясь и представляя ее своим друзьям.
— Вы знакомы с Баристой? — воскликнула Эскина с изумлением и — наконец-то! — уважением в голосе.
— Мы старые друзья, — провозгласил я, обняв Сибону за талию или, точнее, за то место, где должна была бы располагаться ее талия, не будь Сибона двенадцатифутовой змеей с руками и живыми волосами.
— Корреш, Маша, это Сибона. Она с Кафа. — Своими руками, такими же гибкими, как и тело, она обвилась вокруг моей головы, щекоча меня за ушами. Мне очень нравилось ее нежное прикосновение, но я тут же вспомнил о том, что мы прибыли сюда по делу. — Эй, на нас смотрят.
— Аразве тебя когда-либо останавливали подобные соображения? — промурлыкала Сибона. Волосы Сибоны проползли и обвились вокруг моей шеи и стали ласкать ее. Сама же Сибона повернулась к моим спутникам и тоже обняла их. — Подойдите, дайте я вас приласкаю. Все друзья Ааза — мои друзья.
— Что ты здесь делаешь? — одновременно спросили мы друг друга.
— Отвечай ты первая, — сказал я, смеясь.
