Цицерон уговорил послов притворно согласиться на предложение Цетега. Они так и сделали. Заговорщики вручили послам письма для передачи старшинам аллоброгов и предводителям войска Катилины. Послы в ту же ночь отправились в обратный путь, а Цицерон, согласно уговору, послал вперед отряд всадников, которые напали на послов и отобрали у них письма. Цицерон приказал арестовать заговорщиков, они были допрошены, но ни в чем не сознались. В доме Цетега сделали обыск, при котором было найдено множество спрятанного оружия. Цетег сказал, что найденное оружие собрано им давно как любителем, и чрезвычайно удивился тому, что из этого обстоятельства могли заключить о его принадлежности к заговору. Тут Цицерон приказал выступить послам. Они все открыли. Заговорщики обозвали их подкупленными лжецами, но были прочтены вслух письма Цетега и других заговорщиков. В виду таких подавляющих улик никакая ложь не могла больше помочь. Сенат был спешно созван на заседание. Оно было очень бурным. Горячо принял сторону обвиняемых Цезарь: он высказал мнение, что было бы незаконно допустить казнь римских граждан, не дав им возможности обратиться к народному собранию. По его мнению, виновных следовало перевести в какую-нибудь надежную тюрьму или в провинциальный город, а их имения отобрать в казну. Но против этого мнения восстал Катон и самым решительным образом настаивал на скорейшем исполнении смертного приговора над государственными изменниками, так как этим будет положен конец их преступлениям. Сенат согласился с мнением Катона, и Цицерон приказал немедленно привести в исполнение приговор. Арестованные заговорщики были брошены в Туллианум и там задушены. Когда Цицерон во главе самых уважаемых сенаторов явился на форум и сообщил об этом народу, раздался радостный крик. Цицерона провозгласили «отцом отечества».
Между тем Катилина довел свое войско в Этрурии почти до 10.000 человек. Необходимо было послать против него также целое войско. Цицерон получил главное начальство над этим войском своему сотоварищу Антонию, который внушал к себе подозрение. Это позволяло Катилине надеяться на победу. Однако предусмотрительный Цицерон приставил к Антонию в качестве-легатов двух испытанных мужей — Целера и Петрея. Они так зорко наблюдали за Антонием, что он предпочел совсем устраниться от дела и, сказавшись больным подагрой, передал начальство над войском Петрею. Сражение произошло при Пистории. Катилина надел на себя все почетные знаки полководца и приказал нести пред собой серебряного орла. В этой битве было пролито много крови, и победа над бунтовщиками стоила больших усилий. Катилина, увидев, что его войско терпит поражение, бросился в самую середину тесно сплоченных неприятелей и погиб с оружием в руках. Историк Саллюстий пишет, что после сражения можно было вполне убедиться, каким мужеством и какою твердостью духа было одушевлено войско Катилины. Почти все его воины лежали мертвые сомкнутыми рядами. Лишь немногие, ворвавшиеся в середину преторских когорт, пали врассыпную. Как те, так и другие были поражены в грудь. Катилину нашли лежащим далеко от своих под неприятельским трупом; он еще немного дышал, и лицо его продолжало выражать тот упорный дух, которым он отличался и при жизни.
(106…43 г. до Р. X.)
Жизнь этого замечательного человека представляет такой интерес, что здесь будет вполне уместно остановиться на ней несколько подробнее. Цицерон родился 3 января в поместье близ Арпина. Род его принадлежал к сословию всадников. Цицерон получил хорошее воспитание под руководством своих родителей. Затем отец привез его и младшего брата Квинта в Рим, где имел собственный дом, и послал учиться в общественную школу к самым лучшим греческим учителям. В это время в Риме жил греческий поэт Архий, который занимался объяснением богатым римлянам произведений греческой поэзии. Отец Цицерона не побоялся издержек, чтобы доверить своего много обещавшего сына этому наставнику, и пятнадцатилетний мальчик так сильно пристрастился к поэзии, что не без успеха пробовал в ней свои силы. Его юношеские стихотворения являлись опытами, которые вели Цицерона к истинному его призванию — красноречию, в котором он впоследствии отличался таким необыкновенным искусством.
