С растительным миром связан и Вольтумн, порой изображаемый с плодами в руках. Областью его основной «деятельности» был круговорот природы, смена времен года и в связи с этим произрастание растений. Он и сам мог по своей воле превращаться, изменять свой облик. Вольтумн связан с землей и, как и другие подобные божества, мог быть и богом весьма неблагоприятным, тем более что круговорот времен в природе далеко не всегда благоприятен для людей, он может приносить с собой болезни, страдания, смерть.
Приобрел Вольтумн черты и воинственного бога вооруженного копьем. Но особенно важным было то, что он покровительствовал союзу этрусских городов-государств. В его святилище собирались их цари, а затем представители, решая общие дела и выбирая на год главу своего союза, который, как уже говорилось, считался на это время и жрецом Вольтумна. Поэтому Вольтумна иногда считали главным богом Этрурии.[29]
Если Вольтумн «заведовал» круговоротом явлений природы и сменой времен года, то богиней хода времени вообще была Норция. Она же являлась богиней судьбы и неизбежности. Умолить ее было невозможно. Раз в год в стену ее храма специальное должностное лицо вбивало гвоздь. И это вбивание гвоздя, который невозможно было вытащить, символизировало неизбежность и неумолимость судьбы. Но не только. У этрусков судьба была тесно связана со временем, ибо, как уже говорилось, судьба установила длительность веков этрусской истории. И забивая каждый год новый гвоздь в стену святилища богини, этруски видели, как неумолимо приближается конец очередного века. Эта церемония проходила в середине сентября. Видимо, именно тогда начинался этрусский новый год. Норция как бы открывала новый период жизни народа.[30]
Норция считалась не единственной богиней судьбы и неизбежности. Другой была Айтра. Но неизбежность, которой управляла Айтра, связана не столько со временем (как у Норции), сколько с любовью и смертью. Она властвует над трагической любовью, оканчивающейся гибелью. Сами боги покорны всесильной Айтре.[31]
Этруски, как и все народы мира, воздавали честь солнцу, несущему жизнь. Этрусским богом солнца был Узил. Сначала его изображали в виде солнечного диска с лучами, но позже он превратился в красивого сильного мужчину с венком, от которого исходили солнечные лучи. Узил стоял на колеснице, запряженной четырьмя конями, в которой он и передвигался по небесному своду. Перед ним появлялась Тесан, богиня зари, ведущая коней Узила. Иногда, еще до восхождения Узила, на небо поднималась его дочь Ката, бывшая его «оком» и богиней утреннего солнца. Поднимался Узил из моря, и при этом присутствовал бог Нетунс.[32] Будучи небесным возницей, Узил и на земле считался покровителем различных религиозных игр и соревнований, в которых значительное место занимали состязания колесниц. Этрусские «спортсмены» поклонялись именно этому богу. А когда Узил отдыхал, мир освещала богиня луны Тивр. Узил господствовал над восточной половиной мира, Тивр — над западной. Восточная половина считалась благоприятной, западная — неблагоприятной и связанной со смертью и подземным миром.
Небесным богом, но в то же время относящимся к подземному миру, являлся Турмс. Его главной «обязанностью» было сопровождать душу умершего до самых границ потустороннего мира. Особым жезлом или посохом он открывал заветные ворота и впускал новую душу в этот страшный мир. Будучи провожатым в последнем путешествии человека, он стал богом путешественников вообще, в том числе торговцев. Когда этруски поближе познакомились с греческими мифами и их представлением о богах, они сочли, что их Турмс — тот же бог, что и греческий Гермес. Они также сделали его посланником верховного бога и изображать стали не бородатым и зрелым мужчиной, как прежде, а юношей, одетым в застегнутую хламиду, в широкополой шляпе, какую обычно носили путники, обутым в сапоги или сандалии с крыльями, которые позволяли ему путешествовать по миру с невероятной быстротой. Став сам юным богом, Турмс приобрел еще одну «обязанность»: покровительство юношам и особенно юным героям, которым он часто указывает путь к достижению цели. Турмс — очень важный бог, он присутствует при различных божественных деяниях, но сам в них не вмешивается. И только тогда, когда он отправляется в какое-либо путешествие, в том числе и в загробный мир, Турмс становится весьма активным.[33]