В это время была весна, и Тибр широко разлился, так что подойти к основному руслу реки было никак невозможно. Тогда раб, которому поручили совершить злодейство, дошел только до края разлива, а корзину или лохань с детьми спустил на воду. Корзина не перевернулась, как рассчитывал раб, а спокойно поплыла по реке. Вскоре она зацепилась за ветви смоковницы и остановилась. Дети, проголодавшись, подняли крик, и на этот крик прибежала волчица из соседнего леса. Она бежала к водопою и услышала крик и плач младенцев. У нее самой были в это время волчата, поэтому ее сосцы были полны молока. Волчица дала мальчикам молока и даже облизала их, а дятел, священная птица Марса, принес им в клюве немного еды. Странную картину увидел пастух Фавстул. Говорили, что происходил он из аркадян, в свое время вместе с Эвандром переселившихся в Италию и населивших Палатин. Фавстул был не простым пастухом, а надзирателем за рабами-пастухами. Он отогнал волчицу, взял корзину с младенцами и принес в свой дом. Спасенных детей Фавстул отдал на воспитание своей жене Акке Ларенции. Мальчиков назвали Ромулом и Ремом. У Фавстула и Акки Ларенции было двенадцать собственых сыновей. Один из них вскоре умер, и горюющая мать решила усыновить одного из близнецов. Ее выбор пал на Ромула. (С этого времени установился обычай, чтобы одна из самых старых жреческих коллегий — коллегия Ар-вальских братьев — состояла из 12 человек. Усыновив Ромула, Акка Ларенция от этого не стала меньше любить Рема.[131]
Шли годы. Братья выросли и превратились в могучих красивых юношей, их любили все сверстники. Говорят, что братьев даже отправили в древний город Габии, где они обучились грамоте и другим важным наукам. Ромул уже тогда выделялся и физической силой, и разумом. К нему часто обращались соседи за советом по разным хозяйственным вопросам. Вскоре браться собрали вокруг себя группу таких же юношей, как и они, и стали заниматься гимнастическими упражнениями, охотой и даже защитой соседей от разных обид, в том числе от воров и разбойников. Однажды на их собственное стадо напали разбойники. В это время братья с друзьями состязались в кулачном бою, метании копий и камней и не видели нападавших. Вдруг соседний пастух закричал, что воры угнали их скот. Тогда Рем с друзьями Фабиями бросился вдогонку и после небольшой схватки отнял похищенных быков. Отобранное у разбойников они обычно раздавали соседям. Это принесло им в округе добрую славу, но некоторые не знали об истинных намерениях братьев и их друзей, считая их настоящими разбойниками. В это время много разбойничьих шаек бродило по дорогам, полям и лесам Лация, поэтому Ромула и Рема тоже называли разбойниками. Царские пастухи, чувствуя себя безнаказанными, часто нападали на других пастухов и окрестных жителей. Как-то, когда братьям было по восемнадцать лет, пастухи напали на Рема и его друзей. Хотя Рем со спутниками сражались храбро, силы были не равны. Рема привели в Альбу Лонгу и обвинили в том, что он якобы нападал на поля Нумитора и угонял оттуда скот. Жители Альбы Лонги пожалели Рема, считая, что его несправедливо обижают, поэтому Амулий решил не сам казнить захваченного юношу, а передать его для казни Нумитору.
Когда Рема привели к Нумитору, тот решил сначала расспросить пленника и о преступлениях, в которых его обвиняют, и о нем самом. Юноша произвел на Нумитора самое благоприятное впечатление. Нумитор никак не мог поверить, что перед ним простой пастух. Расспрашивая Рема о возрасте, о детстве, о семье, он стал задумываться, а не является ли Рем в действительности одним из его внуков, которых Амулий приказал бросить в Тибр, и о спасении которых ходили какие-то неясные слухи. Постепенно Нумитор все больше утверждался в своей мысли. К тому же Рем, стремясь спастись от возможного сурового наказания, заявил, что, хотя его с Ромулом и воспитали Фавстул и Акка Ларенция, в действительности рождение братьев окружено какой-то тайной: рассказывают, что нашли их в лохани, которая до сих пор существует, и в первый же день жизни вскормили дикие звери и птицы. Это окончательно уверило Нумитора в том, что перед ним действительно один из его чудесно спасенных внуков. Впрочем, даже если он и не поверил рассказу, то решил притвориться: а вдруг с помощью внуков он вернет себе трон.