Тарквиний Гордый был достаточно умным и энергичным правителем. Он проявил себя умелым полководцем, успешно воюя с соседями. А когда он не смог силой взять город Габии, то прибег к хитрости. Его сын Секст добровольно согласился на то, чтобы его страшно избили, затем пришел в Габии и объявил, что был избит собственным отцом и больше не может переносить отцовскую жестокость и просит у жителей Габий приюта. Те поверили ему, так как слухи о жестокостях Тарквиния уже широко распространились. Принятый в число граждан Габий, Секст Тарквиний скоро сумел занять там видное положение. Он стал подстрекать габийцев возобновить войну с римлянами и сам организовал отряд из юношей, который часто нападал на римлян и каждый раз при этом одерживал победу. Габийцы несказанно радовались появлению у них такого предводителя, полагая, что его послали сами боги. Заняв в Габиях главенствующее положение, Секст послал к отцу верного слугу с вопросом, что ему делать дальше. Царь молча повел посланника-слугу в свой садик и принялся сшибать палкой головки самых высоких маков. Воротившись в Габии, слуга обо всем рассказал Сексту, и тот прекрасно понял, что имел в виду отец. Он начал всеми правдами и неправдами интриговать против наиболее выдающихся граждан Габий, особенно против старейшин города. Опираясь на преданных ему юношей, Секст одних казнил, других убил тайно, третьих изгнал, четвертых принудил к бегству.[167] Оставшееся после них имущество он распределял между своими сподвижниками и сторонниками. В результате Секст скоро стал фактическим правителем города. А потом без всякого сопротивления со стороны жителей города передал Габии под власть отца.
Богатая добыча, полученная во время военных походов, позволила Тарквинию заняться строительными работами. В первую очередь он решил достроить храм Юпитера на Капитолии, начатый еще его отцом. Сервий не стал достраивать его, предпочтя построить храм Дианы, но Тарквиний хотел, чтобы в Риме говорили, что начатое дедом завершено внуком. При этом Капитолий очистили от всех других святилищ, дабы он был посвящен одному Юпитеру. Впрочем, храм был тройным, поскольку в нем почитали не только Юпитера, но и его жену Юнону и дочь Минерву. Только бог рубежей Термин остался на Капитолии: он сам не дал снять свой жертвенник, и все решили, что это знак незыблемости будущего величия Рима. Был и еще один знак. При строительстве храма рабочие нашли человеческую голову с неповрежденным лицом.[168] Увидевшие ее не могли понять, что это означает. На место вызвали прорицателей. Некоторых царь пригласил из Этрурии. И все единогласно заявили, что знак предвещает Капитолию стать оплотом державы и главой мира.
Однажды к Тарквинию пришла незнакомая старая женщина, показала ему девять книг и, заявив, что в них содержатся предсказания богов, предложила царю купить их за довольно большую цену. Тарквиний решил, что женщина в силу своего возраста уже выжила из ума, и в ответ на такое предложение только рассмеялся. Тогда старуха бросила в огонь три из девяти книг и спокойно спросила, не купит ли царь оставшиеся шесть книг по цене всех девяти. Тарквиний рассмеялся еще громче, и в огонь полетели еще три книги, а за оставшиеся три женщина запросила прежнюю цену. Это заставило Тарквиния задуматься. Он понял, что перед ним не простая старуха и содержание книг очень важно для государства. Тогда Тарквиний согласился купить оставшиеся три книги по цене девяти. Это были «Сивиллины книги». Царь поместил их в особое священное место и установил должность специальных жрецов, задачей которых были консультации с этими книгами в особо важных случаях, что всегда помогало Риму. Старуха же, получив деньги, мгновенно исчезла, и никто ее больше никогда не видел. Говорили, что это была пророчица из города Кум — Кумекая Сивилла.
В своем государстве Тарквиний Гордый вел себя все более разнузданно. Он понимал, что любви народа добиться трудно, и счел за благо внушить ему страх. С этой целью царь сам стал разбирать все уголовные дела, так что под предлогом вынесения приговора он уничтожал неугодных ему людей. Особенно страдали те, кто обладал богатством, — ведь после казни такого человека можно было конфисковать его имущество в свою пользу. Тарквиний совсем перестал созывать сенат и правил, не считаясь ни с какими законами. Более того, он начал преследовать самих сенаторов. Когда многие сенаторы под разными предлогами были казнены или изгнаны, он приказал новых людей в сенат не записывать, дабы само сенаторское сословие впало в полное ничтожество как по численности, так и по значению.[169]