Четверо детей с трудом пробирались через лес. Наступала ночь, и они уже не видели, куда идут. Конн рыдал, но Фиакра прижал руку к его рту, чтобы Эйфа не услышала рыданий и не принялась ругаться.
Наконец деревья расступились, и Фионнуала увидела доброе лицо луны, отражающееся в водах Лох-Дайребрича, Дубового озера. Листья с волнистыми краями плавали по серебряной поверхности зеркала воды, и дети смогли на мгновение перевести дух.
Близнецы в изнеможении рухнули на берегу, но Фионнуала знала, что еще рано думать о спасении. Эйфа обнажила меч, лезвие которого сверкнуло в свете луны. Маленькая девочка инстинктивно встала перед братьями, пытаясь защитить их своим телом. Она закрыла глаза, готовая принять удар, но секунды шли, а ничего не происходило.
Женщина опустила клинок, не в силах совершить столь зверский поступок.
Однако она не собиралась щадить детей Лира.
– Идите в воду, – приказала она, выхватив свою резную волшебную палочку друида.
Фионнуала поняла, что жестокая мачеха хочет утопить их, но была беспомощна против магии и меча Эйфы, поэтому повиновалась и тихо позвала братьев. Аод, Конн и Фиакра жались к старшей сестре, как цыплята к матери, и именно это видение натолкнуло Эйфу на мысль.
Подняв палочку, она произнесла заклинание.
Воды озера осветились, и четверо детей почувствовали, как их окутывает странная энергия.
Одежды их покрылись белыми перьями, а когда они закричали от ужаса, рты превратились в клювы. Руки стали крыльями, а ноги – перепончатыми лапами, которые двигались, удерживая их на плаву.
Фионнуала и ее братья превратились в лебедей!
Эйфа довольно усмехнулась, наблюдая за результатом своего заклинания:
– Триста лет вы будете плавать по озеру в облике лебедей. Но не думайте, что после этого мое проклятие спадет. По истечении этого срока вам нужно будет прожить еще три века между скалами у Северного пролива, который отделяет Ирландию от острова Альбион, а потом вы отправитесь на северо-запад, в Иррус Домнанн, и будете жить в одиночестве на острове Инишглора. Лишь проведя в каждом из этих мест не менее трехсот лет, вы сможете вновь обрести человеческий облик! – заявила мачеха.
Заклинание превратило четверых детей в лебедей, но не лишило их человеческих голосов: они по-прежнему могли говорить и петь, и нигде не звучало прекраснее песни, чем над озером в Ирландии, где жили четыре лебедя.
Когда Эйфа вернулась домой, Лир спросил ее, где дети. Женщина попыталась придумать оправдание, но молодые лебеди озера Лак-о-Шен умели говорить, и их крики и меланхоличные песни, повествующие о том, что с ними произошло, быстро разнеслись по острову. Тогда Лир понял, что зависть второй жены отняла у него детей, и он задал ей такой вопрос:
– Среди всех существ, каких ты ненавидишь более всего?
Эйфа ответила, что ненавидит летающих ведьм. Лир не колебался ни секунды и произнес заклинание, превратившее ее именно в то самое существо, что она ненавидела.
Порыв ветра унес крик женщины, улетевшей туда, откуда ей не суждено было вернуться, а Лир поспешил к озеру, где на протяжении трехсот лет обречены были жить его дети. Он не оставил их и поселился на берегу, где собирались местные жители в надежде услышать чарующие песни лебедей с человеческими голосами.
Так прошли три века, показавшиеся не слишком тяжелыми для Фионнуалы и ее братьев. Однако вскоре им предстояло новое испытание – отправиться к Северному проливу, известному своими пронизывающими до костей ветрами и так не похожему на мирное озеро, окруженное высокими деревьями, на котором привыкли жить дети Лира.
Прекрасной грустной песней прощалась лебеди с Лиром и людьми. Расправив огромные крылья, они полетели к крутым влажным скалам пролива, разделяющего Ирландию и Шотландию. Это было холодное и одинокое место. Младшие братья прижались к Фионнуале, которая накрыла их своими крыльями от соленых брызг высоко взлетающих волн.
Они не могли рассчитывать на компанию людей, песни одиноко звучали в этой пустынной земле, и пронзительные крики ветра заглушали их.
Следующие триста лет были еще более трудными, потому что Иррус Домнанн на северных границах состоял из неприступных скал, покрытых инеем. Вода вокруг них беспрестанно замерзала, и крылья Фионнуалы, под которыми искали укрытия ее братья, становились еще белее от талого снега. Временами жестокая буря разъединяла лебедей, унося прочь отчаянные крики. С первыми лучами рассвета, мокрые и измученные, четверо лебедей, прислушиваясь к родным голосам, находили друг друга. Фионнуала обнимала младших детей, всем сердцем желая, чтобы время, отмеренное их испытанию, шло быстрее.
– Наконец-то настал час отправиться на остров Инишглора! – сказала она однажды своим братьям. – Чтобы скоротать время, мы пролетим над любимой родиной, и, кто знает, возможно, увидим дворец нашего отца и сможем поприветствовать его!
