Когда мы думаем о главных корейских призраках, мы часто вспоминаем чхонё квисин – призрак девы. Из-за слова «дева» легко представить, что призраки дев – это «духи девушек, которые умерли, не обретя мужа или любви», но точнее было бы сказать, что призраки дев – это «духи девушек, погибших с горечью и сильной обидой в душе».
В сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который Со Юён создал в 1873 году, ярко показано, насколько страшными могут быть призраки дев, погибшие с обидой в душе.
Призрак девушки, начало XIX в.
Человек по фамилии Чхве, живший в Канныне провинции Канвондо, был не просто человеком, заслужившим титул чинса (человек, успешно сдавший государственный экзамен), но и достопочтенным богачом. Однажды случилась ужасная трагедия: у каждого из трех его сыновей и внуков между бровями вскочил красный нарыв, который прорвался кровью, и все они умерли. Чхве очень переживал, ведь из его потомков остался только один маленький внук.
В это время в доме семьи Чхве в приживалах жил сэнвон Ким (человек, сдавший государственный экзамен на ученую степень сэнвон) со своей женой. Традиция приживал восходила еще к древнекитайскому периоду Вёсен и Осеней и продолжалась до эпохи Чосон. Так называли людей, которые жили в доме богатого человека и помогали членам семьи в обмен на еду и кров.
Жена сэнвона сказала мужу:
– Раз уж чинса Чхве оказал нам милость, и мы живем в его доме, не должны ли мы помочь ему? Ведь он страдает от того, что его потомки погибли!
Услышав эти слова, сэнвон Ким ответил:
– Я тоже это знаю.
Слуга чинса Чхве услышал их разговор и доложил об этом хозяину. Тогда чинса Чхве и его жена прибежали к сэнвону и стали умолять его:
– Пожалуйста, спасите нашего маленького внука.
Сначала сэнвон Ким ответил:
– Я не врач, – и скромно отказался, но мольба чинса Чхве с супругой была такой искренней, что он пожалел их и сказал:
– Установите во дворе поминальную дощечку и приготовьте огонь для благовоний.
Затем он облачился в одежды даосского мага, воскурил благовония и сжег амулеты. Внезапно в воздухе появился дух генерала и пал ниц перед сэнвоном.
Сэнвон Ким приказал ему привести катхо-сина (домовой, охраняющий дом) этого места. Дух генерала тут же исполнил приказ. Ким сэнвон стал укорять катхо-сина со словами:
– Как ты мог допустить смерть членов этой семьи?
А тот ему ответил:
– Это случилось из-за обиды, и я не смог ее остановить.
– Должно быть, здесь есть призрак, который затаил обиду и совершил убийство, поэтому схватите его и приведите сюда, – приказал сэнвон Ким катхо-сину и духу генерала.
Выслушав его, катхо-син и дух генерала отправились в кладовку в доме. Внезапно из кладовки раздался жуткий, заунывный вой. Вскоре они поймали призрака девы и притащили ее к сэнвону. У призрака девы между бровей было воткнуто шило, и кровь текла до самых ног. Сэнвон Ким отругал призрака девы:
– Что же за обиду ты затаила, из-за которой погибли все члены семьи чинса Чхве?
Услышав эти слова, дева гневно ответила:
– Вообще-то я была служанкой в этом доме. Его жена, увидев, как чинса Чхве однажды взял меня за руку ради забавы, приревновала, затащила меня в кладовку, вогнала мне в лоб шило и подперла дверь кладовой мешками с зерном. Я стояла там, в ловушке, умирая в муках. Я затаила обиду и ждала подходящего момента, чтобы отомстить в облике призрака, а когда удача отвернулась от семьи Чхве, то стала убивать одного за другим, чтобы отомстить за себя. Не пытайся меня остановить.
Сэнвон Ким приказал катхо-сину и призраку генерала затащить призрак девы глубоко в горы и придавить его большим камнем, чтобы он не смог выйти наружу. Дева печально выла и извивалась, но катхо-син и призрак генерала утащили ее.
Чинса Чхве с супругой, наблюдавшие за происходящим через оконную щель, дрожали. Сэнвон Ким подошел к ним и сказал:
– Призрак, чья душа осталась полна обиды, всегда будет мстить, если не найдет покоя. Через пятьдесят лет он опять вернется и попытается убить всех членов семьи в этом доме.
На следующий день, когда чинса Чхве и его жена открыли кладовку и стали рыться в мешках с зерном, они обнаружили тело служанки. Она действительно умерла, истекая кровью, с шилом, воткнутым между бровей. Судя по цвету ее лица, она казалась живой. Чинса Чхве очень удивился, выволок тело из дома, сжег его и отправился к сэнвону. Но тот под покровом ночи сбежал вместе со своей женой, опасаясь возмездия со стороны призрака.
