Эта оценка продолжала доминировать и после 1964 г., когда политическое руководство страны сменилось и взгляды на события войны стали пересматриваться. Например, в книге воспоминаний Маршала Советского Союза А.М. Василевского, опубликованной уже в 1970-е годы, отмечается: «Посоветовавшись с Ватутиным, мы решили в ночь на 5 июля провести предусмотренную планом артиллерийско-авиационную контрартподготовку, которая, как выяснилось позже, дала исключительный эффект…Даже не зная деталей результатов контрартподготовки, мы испытывали чувство большого удовлетворения её общими итогами. Гитлеровцы с трудом смогли начать наступление вместо 3 часов утра 5 июля тремя часами позже»[431]. Маршал не разъясняет, из какого источника получены данные о времени начала наступления, но по ходу изложения становится понятно: от пленных и перебежчиков. Прямо скажем, сомнительный источник, тем не менее, долгие годы именно это утверждение и кочевало из книги в книгу.
Очень эффективным считал упреждающий удар нашей артиллерии и Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. По его мнению, изложенному в мемуарах, в результате внезапно открытого огня по изготовившимся к наступлению немецким войскам они понесли большой урон, особенно в артиллерии, была нарушена система управления в передовых соединениях[432].
Однако если мы обратимся к публикациям других полководцев и военачальников, вышедшим в нашей стране в тот же период, и прежде всего тем из них, кто имел непосредственное отношение к организации контрартподготовки, то они далеко не все свидетельствуют в пользу этой версии. Например, Г.К. Жуков писал: «Слов нет, артиллерийская контрподготовка нанесла врагу большие потери и дезорганизовала управление наступлением войск, но мы всё же ожидали от неё больших результатов» [433].
Если судить по данным из трофейных документов штабов ГА «Юг» и «Центр», все дивизии их ударных группировок перешли к реализации плана «Цитадель» по графику, в строго установленное время, и к концу операции углубились в наши рубежи на юге Курского выступа на 35 км, а на севере – до 15 км. Причём особенно тяжёлое положение сложилось именно в первые дни Курской битвы. Как свидетельствует Г.К. Жуков, войска неприятеля «в первый же день, несмотря на небывалую плотность огня нашей обороны, продвинулись на 3–6 км»[434] и это только на Центральном фронте, а на Воронежском – в два раза дальше, здесь они полностью преодолели наиболее укрепленную главную армейскую полосу обороны. Уже 5 июля Н.Ф. Ватутин отдал приказ о выдвижении к передовой всех своих резервных корпусов и 1-й ТА[435], а на следующий день Москва была вынуждена направлять сюда для блокирования прорыва стратегические резервы[436], подготовленные для освобождения Украины. В этой связи неясно, в чём же был «исключительный эффект» упреждающего огня нашей артиллерии и его влияние на наступление противника? Ведь в параграфе 501 Полевого устава Красной Армии 1943 г. указано, что контрартподготовка является основным мероприятием срыва наступления противника[437]. Поэтому в документах фронтов требовалось упреждающим огнём сорвать его или, по крайней мере приостановить. Но ни того ни другого добиться не удалось.
