Мифы и легенды Огненной дуги полностью

Второй важной причиной, существенно влиявшей на точность собираемых советской стороной данных по целям для артиллерии, было это активное использование противником средств радиоперехвата для того, чтобы определять, насколько информирована советская сторона о местах расположения его сил и средств. С этой целью в каждом корпусе было развёрнуто по несколько постов радиоперехвата. Например, только в 23-м ак 9-й А на 4 июля 1943 г. числилось 6 постов, с началом боёв дополнительно было развернуто ещё два[458]. И работали они довольно эффективно. Вот лишь один факт. Из журнала боевых действий 48-го тк ГА «Юг» за 3 июля 1943 г.: «Во второй половине дня средствами армии было перехвачено донесение противника, в котором он сообщал о движении 450 наших грузовиков по дороге Гоайворон-Борисовка. В этой связи командир корпуса принял дополнительные меры по усилению маскировки»[459].

Кроме того, помимо подразделений, специализировавшихся на радиоперехвате, даже строевые части противника имели техническую возможность для прослушивания радиосредств Красной Армии. Напомню, ещё перед войной в войска вермахта поступила радиостанция TORN.FU.G образца 1939 г. и стала основной в полковом звене управления. Она имела сетку частот (85,0-120,0 м), совпадавшую с советскими радиостанциями (РАФ, РБ и РСБ). Поэтому в сочетании с многофункциональным магнитофоном TON Sb, который шёл в комплекте с ней, широко применялась для радиоразведки и ввода в заблуждение советской стороны.

Советской стороне было известно об этих возможностях неприятеля. Командование войсками и отделы контрразведки «Смерш» активно боролись с болтунами. Например, начальник штаба Воронежского фронта, в связи с переходом войск к обороне, уже в первых числах апреля 1943 г. разослал своим подчинённым директивное письмо, в котором отмечалось: «Вести решительную борьбу с болтунами, при переговорах по телефону, радио, телеграфу потребовать в полной мере использования переговорных таблиц и кодированных карт. Ключи к переговорным таблицам менять не реже одного раза в сутки. Ключи сообщать только шифром или нарочным»[460].

Однако жёсткие требования и суровые меры не всегда давали необходимый эффект, т. к. масштабы явления были значительными. Советские офицеры, особенно тактического звена, далеко не всегда соблюдали дисциплину в радиоэфире. Кодовые таблицы игнорировались, а разговоры часто велись на примитивном языке, лишь слегка похожем на коды, который противник быстро разгадывал. Например, снаряды называли огурцами, танки – коробочками, соседние подразделения – соседними хозяйствами и т. д. Донесения из немецких пунктов радиоперехвата пестрят сообщениями советских офицеров с различного рода информацией о противостоящем неприятеле и собственных подразделениях. Обобщая опыт боёв своих частей на обоянском направлении летом 1943 г., начальник штаба 71-й гв. сд 6-й гв. А подполковник П.И. Любомудров[461] указывал: «При донесениях по телефону о действиях противника допускают [командиры. – З.В.] преступную халатность, раскрывая расположение своих войск благодаря неосторожным открытым разговорам, так, например: «Противник атакует мой левый фланг», «Противник ведёт огонь по правому флангу моего соседа» и т. д., чем открывают место своего фланга или стыка с соседом»[462].