Данные радиоразведки внимательно анализировались в штабах войск групп армий «Юг» и «Центр», и, естественно, принимались соответствующие меры, в том числе и по смене позиций артиллерии, которые были засечены советской стороной. При этом на старом месте, как правило, оставались макеты орудий и миномётов, а также поддерживалась видимость присутствия их расчётов. Например, в журнале боевых действий 292-й пехотной дивизии 9-й А, готовившейся для удара на Курск через ст. Поныри, за 2 июля 1943 г. отмечено:
Вместе с тем, при разработке замысла контрартподготовки советская сторона столкнулась и с объективным фактором, который невозможно было полностью преодолеть. Дело в том, что за май и июнь удалось выявить позиции артиллерии только немецких дивизий, которые находились в первом эшелоне, а места развёртывания артполков тех соединений, что подойдут для участия в наступлении и приданных им на усиление, выяснить было крайне трудно. Предположить, опираясь на условия местности, где могут находиться те или иные силы, безусловно, можно, но для этого надо было знать точное время наступления, а также общую численность ударной группировки, чтобы очертить границы территории, где она может развернуться.
В этой связи вопросы определения объектов и очередность их подавления являлись первостепенными. В то время в нормативных документах советской артиллерии чёткого перечня главных и второстепенных целей для контрартподготовки не было. Генеральный штаб отнёс решение этой проблемы к компетенции фронтов. Рокоссовский и его штаб решили, что главными для уничтожения должны стать позиции артиллерии и наблюдательные пункты неприятеля, и лишь потом пехота и танки на исходных позициях. Например, в перечне целей плана артиллерии 13-й А районы сосредоточения живой силы и техники составляли лишь 17 %. Командование Воронежского фронта подошло к решению проблемы по-иному. Основной задачей артиллерии оно считало уничтожение вражеских войск, изготовившихся для броска. В плане огня войск 6-й гв. А таких объектов было 77 % от общего числа целей, намеченных для упреждающего удара. Общим для обоих фронтов было определено время контрартподгоотовки – 30 минут и количество расходуемых боеприпасов – полбоекомплекта.
Развёрнутого объяснения причин диаметрально противоположных решений командования артиллерии фронтов в архивных документах пока найти не удалось. Первым из отечественных исследователей, кто не только поднял эту проблему в открытой печати, но и предложил её решение, был советский военный историк полковник Г.Т. Хорошилов[464]. В своём выступлении 15 августе 1968 г. в Москве, на научно-практической конференции, посвященной 25-й годовщине победы в Курской битве, он привёл следующие факторы, повлиявшие, по его мнению, на выбор штаба Рокоссовского:
а) наличие в войсках фронта мощных средств для борьбы с артиллерией неприятеля;
б) наличие более достоверных данных о положении вражеской артгруппировки;
в) относительно небольшая ширина участка, где ожидался удар (30–40 км);
г) чувствительность войск первого эшелона к огню немецкой артиллерии из-за высокой плотности полков и дивизий, которые были сосредоточены на узких участках фронта, особенно в 13-й А[465].
На мой взгляд, первые три фактора (пункта) если и играли роль, то далеко не главную, и приведены в качестве «довеска». Наиболее обоснованным можно считать лишь четвертый пункт, так как узкий участок прорыва и мощные силы, которыми обладал фронт, наоборот, позволяли нанести большой урон пехотным подразделениям вермахта на исходных позициях. Напомню, численность артиллерии Центрального фронта превышала количество артсредств Воронежского более чем на 2000 стволов. Что же касается чувствительности к артударам наших стрелковых подразделений первого эшелона в условиях их высокой плотности, то этот фактор вполне мог быть и, вероятно, явился определяющим. Особенно после того, как несколько предупреждений Ставки о переходе противника в наступление, полученных в мае, не подтвердились, и стало ясно, что данным разведки верить сложно. А именно они и были ключевыми для определения времени и места сосредоточения немецких войск на исходных позициях. Следовательно, К.К. Рокоссовский предпочёл, как говорит русская поговорка, «синицу в руке, чем журавля в небе». «Синица» в данном случае – уже засечённые огневые позиции артиллерии и НП, а «журавль» – районы, куда, возможно, подойдут (а может, и нет) войска ударной группировки 9-й А.
