Итак, к 9 июля в штаб Воронежского фронта начали поступать первые отчёты, обобщавшие опыт проводимой операции на всех уровнях. Читая их, Н.Ф. Ватутин видел, что, хотя за три месяца оперативной паузы была проведена колоссальная работа по комплектованию и обучению войск, добиться главного – поднять степень их подготовки до необходимого уровня – не удалось. Как известно, бои – критерий всей работы командного состава. Вот и теперь всё стало на свои места и выявлены ошибки, допущенные в планировании и при практической работе руководством фронта и армий.
В первую очередь стали возникать проблемы с управлением. В РККА несмотря на ряд провалов, допущенных за первые два года войны на оперативном уровне, если не было давления политического руководства, принимались правильные, вполне взвешенные, а порой просто блестящие решения. Например, выбор момента перехода в контрнаступление под Москвой и Сталинградом и определение места нанесения удара по армии Паулюса. К таким дальновидным и хорошо продуманным решениям с полной уверенностью можно отнести и переход к преднамеренной обороне весной 1943 г., да и саму систему построения рубежей в районе Курского выступа. Знакомясь со стенограммами переговоров командующего фронтом, нельзя не отметить точность его прогнозов развития оперативной обстановки и действий противника на ближайшие несколько суток. В это период большинство решений Н.Ф. Ватутина и его штаба по крупным вопросам являлись взвешенными, дальновидными и полностью отвечали складывающейся ситуации на фронте. Генерал армии в совершенстве владел навыками управления войсками стратегического объединения и, что немаловажно, в ходе боевой работы демонстрировал, высокую культуру общения с подчиненными, был корректен и уважал их человеческое достоинство.
Большинство командиров армейского и корпусного звена фронта благодаря своему таланту и боевому опыту тоже вполне соответствовали занимаемым должностям. Однако значительная часть офицеров на оперативно-тактическом и особенно тактическом уровне, как Воронежского фронта, так и всей действующей армии в целом была подготовлена в профессиональном плане слабо. Они не умели быстро и правильно оценивать оперативную обстановку, принимать адекватные решения и своевременно доводить их до войск, налаживать в помощь себе работу штабов соединений и организовывать взаимодействие с соседями. В боевых условиях нередко терялись, проявляя элементарную беспомощность. Это являлось одной из главных причин высоких потерь в войсках, подчинённых им.
Слабым местом командного состава до корпусного звена включительно было неумение организовать взаимодействие всех родов войск в процессе боя. Говоря техническим языком, эти командиры с трудом выстраивали «технологическую цепочку боя» и слабо управляли её элементами, т. е. частями и подразделениями, в процессе «производства». В германской армии тоже существовали подобные проблемы, но в вермахте к обучению офицеров подходили более тщательно, этому придавалось первостепенное значение, как, впрочем и к индивидуальной подготовке солдата. Поэтому её тактические командиры, по крайней мере в ходе Курской битвы, демонстрировали хороший уровень профессионального мастерства. Это позволяло немецким дивизиям и корпусам успешно действовать значительно меньшими силами, чем это делала советская сторона.
Часто подготовка боевых действий в частях и соединениях Красной Армии носила схематичный характер, не отличалась конкретностью, возникавшие вопросы не рассматривались в деталях. Штабы редко прорабатывали несколько вариантов выполнения поставленных задач, мало уделялось внимания «мелочам», которые потом, как правило «выходили боком» – то есть не учитывались проблемы, которые могут возникнуть в процессе боя. Командиры соединений, участвующие в операции, после постановки задач не собирались, не излагали свои первоначальные решения и предложения, возникавшие в ходе планирования вопросы, каждый командир решал их самостоятельно, как умел.
