Возможно, кому-то покажется, что собранные на этих страницах не красящие войска Воронежского фронта факты подобраны тенденциозно и необъективно отражают реальную действительность. Но от них никуда не денешься, всё это происходило в действительности и напрямую существенно влияло и на результаты оборонительной операции, и на масштаб потерь. А цитируемые мной документы готовились советскими штабными командирами не с целью «очернительства» своих войск, а чтобы выяснить реальное состояние дел, исправить ошибки и не допустить их впредь.
В ходе Курской битвы Воронежский фронт в отношении организации взаимодействия войск на поле боя и количеству чрезвычайных происшествий особо не выделялся. Приведённые выше данные – это лишь маленькая толика реальной жизни не только фронтов в районе Курского выступа, но и всей действующей армии. Мне не раз приходилось беседовать с участниками Великой Отечественной об этих проблемах, и все они, от рядового до командира полка, высказывали схожую оценку: это реальность, с которой они сталкивались на фронте ежедневно. Факты неувязок, обстрелов своих войск, плохое взаимодействие как на уровне соседних батальонов, так и на уровне дивизий, корпусов и родов войск случались практически ежедневно. При стабильном фронте – реже, в ходе наступления или манёвренной обороне – по несколько раз в день, даже в одних и тех же дивизиях. Часто случаи подобного рода просто не регистрировали на бумаге и не докладывали наверх, если не было жертв. Причины их разные, от стечения обстоятельств и отсутствия связи до элементарного головотяпства, безответственности и слабой подготовки военнослужащих. И, как ни покажется странным, ветераны в один голос отмечали, что даже если настраивать весь личный состав на выполнение уставных норм, вырабатываемых десятилетиями, требований инструкций и наставлений, ежедневно контролировать это командирами всех уровней, при скоплении на небольшой территории значительного числа вооружённых людей, избежать чрезвычайных происшествий удаётся редко. Их количество снизить можно, но полностью устранить нельзя.
И в завершение – несколько личных впечатлений. Увы, как бы мы, живущие через семьдесят лет после тех событий, ни старались понять логику и поступки их участников, полностью сделать это не удастся. Ибо невозможно вернуться назад, в то время, и жить их жизнью. Сегодня практически неизвестен огромный пласт информации о взаимоотношениях в среде высшего командного состава Красной Армии. Абсолютно не освещены в мемуарной литературе стиль работы и методы управления корпусного и дивизионного командного звена, а также ряда других сторон жизни нашей армии 1941–1945 гг. Кроме того, по-прежнему остаются закрытыми и ряд документальных фондов фронтовых управлений, НКО и Ставки ВГК. Но работа исследователей продолжается, и есть надежда, что всё же придёт то время, когда будет написана, возможно, не в деталях, но тем не менее честная и объективная история минувшей войны. Надежда, что приведённый выше материал, которые лишь недавно открыли военные архивы, поможет читателю глубже разобраться в перипетиях тех грандиозных сражений, узнать иные факторы, влиявшие на боевые действия, всесторонне оценить решения и поступки ключевых участников того грандиозного события нашей истории, каковым была битва на Огненной дуге.
Срезать Курский выступ, который образовался в результате советского контрнаступления после разгрома немцев под Сталинградом, встречными ударами в направлении Курска первым предложил командующий ГА «Юг» фельдмаршал Э. фон Манштейн в начале марта 1943 г., ещё до захвата Белгорода корпусом СС. Но предложение оказалось несвоевременным: начиналась весенняя распутица, да и состояние войск ГА «Центр» было очень тяжёлым. Её ударное объединение, 9-я армия генерал-полковника В. Моделя только завершала сосредоточение в орловской дуге и была не готова к столь масштабной операции. Тем не менее мысль Гитлеру понравилась. Берлин был вынужден отказаться от этой идеи тогда и перенес её реализацию на более поздний срок, пока примерно на месяц.
