Мифы и легенды Огненной дуги полностью

– Что вы мне ультиматум собираетесь предъявлять! – закричал он. – Дан был приказ вводить армию – так вводите её, а не предъявляйте ультиматумов. Обстановка требует, и вводите как есть.

В итоге я ввёл армию. А чувство у меня было такое, что со средствами усиления эта армия, по своему людскому составу, могла быть громадной силой, а без средств усиления… Вступил в бой с чувством крайней горечи за своих людей»[643].

Резкий тон и раздражительность маршала понять можно. Этот разговор состоялся во второй половине 11 июля, когда стало ясно, что обстановка как в районе Прохоровки, так и по всему фронту резко ухудшилась, поэтому контрудар своей цели вряд ли достигнет, в лучшем случае приведёт к срыву наступления противника в этот день.

Согласно отчёту штаба 5-й гв. ТА, за 12–16 июля 1943 г. она безвозвратно лишилась 323 танков и 11 самоходных орудий[644]. Точные потери среди личного состава пока установить не удалось. По решению И.В. Сталина была создана комиссия для расследования причин больших потерь 5-й гв. ТА, понесённых под Прохоровкой, во главе с членом ГКО, секретарём ЦК ВКП(б) Г.М. Маленковым. Результатом её деятельности стал отчёт, представленный И.В. Сталину в конце июля 1943 года. Выводы были неутешительны. Боевые действия 12 июля названы образцом неудачно проведённой операции.

Сегодня ещё недоступны для изучения стенограммы переговоров командования Воронежским фронтом и начальника Генерального штаба с И.В. Сталиным вечером 12 июля, но, судя по принятым решениям, Верховный главнокомандующий ожидал от контрудара более весомых результатов и был крайне недоволен ситуацией, сложившейся на юге Курской дуги. В течение операции Ставка основные резервы выделяла именно Н.Ф. Ватутину. К началу битвы его фронт имел шесть армий, в том числе одну танковую, 8 июля ему дополнительно были переданы два танковых корпуса, а затем ещё две гвардейские армии. Поэтому, чтобы разобраться в ситуации уже 12 июля, И.В. Сталин связался с Маршалом Советского

Союза Г.К. Жуковым, находившимся в штабе Брянского фронта, и направил его представителем Ставки ВГК на Воронежский фронт. Одновременно А.М. Василевскому было приказано отбыть на Южный фронт.

Утром 13 июля Г.К. Жуков приехал в штаб Н.Ф. Ватутина, где было проведено оперативное совещание, на котором рассматривалась сложившаяся обстановка и итоги контрудара. «Было решено, – вспоминает Г.К. Жуков, – чтобы добиться лучших условий для контрнаступления фронтов, ещё энергичнее продолжать начатый контрудар, чтобы на плечах отходящего противника захватить ранее занимавшиеся им рубежи в районе Белгорода»[645]. Но до этого было ещё далеко.

В это же время в Ставке Гитлера тоже шло совещание, на котором фюрер объявил командующим групп армий «Юг» и «Центр», что из-за невозможности быстрого достижения целей «Цитадели» она прекращается. Но войска, сражавшиеся под Курском, об этом пока не знали и перед соединениями 4-й ТА и АГ «Кемпф» стояли прежние задачи: надёжно прикрыть левый фланг ударного клина и как можно быстрее завершить окружение русских войск у Прохоровки и южнее. События последующих нескольких суток находятся в тени знаменитого боя. 13 июля было последним днём, когда Г. Гот пытался силами всех трёх дивизий корпуса СС замкнуть кольцо вокруг Прохоровки, но благодаря успешным действиям советских войск эти планы рухнули. После чего он, оставив замысел овладеть станцией, полностью переключился на подготовку окружения 48-го ск 69-й А, удерживавшего небольшой клочок земли в междуречье Северского и Липового Донца на стыке 4-й ТА и АГ «Кемпф».