Народ помнил деяния Мауи. Несмотря на его крутой нрав, люди не забыли, сколь многим они обязаны его пытливому уму, и ждали от него еще более чудесных подвигов. И действительно, Мауи, хоть он и стал уже глубоким стариком, задумал свершить свой величайший подвиг. Он решил победить ужасную богиню смерти Хине–нуи–те-По.
Издалека увидел он ее. Глаза у Хине–нуи–те-По сверкали, зубы тускло светились в темноте, длинные космы волос окутывали ее, словно морские водоросли, а голос ее грохотал, подобно грому.
Мауи позвал своих друзей птиц, и они отовсюду слетелись к нему. С моря, с болот и берегов рек прилетели птицы, чтобы выполнить его просьбу. Когда ему понадобилась вода, Пукеко мигом слетала за ней к болоту. Мауи остался доволен. Он поймал Пукеко и вытянул ее ноги так, что они стали длинными и тонкими, и теперь она может легко шагать по мелким
болотистым топям. Вместе со своими друзьями птицами Мауи приблизился к богине.
Хине спала, широко раскрыв рот. Мауи сбросил плащ.
— Вот что, — сказал Мауи птицам — Никто из вас не должен смеяться, пока я буду пролезать в её рот, даже если это покажется вам забавным Когда я снова вылезу обратно, вы сможете веселиться и петь сколько захотите, ибо я убью богиню, и люди и птицы никогда не будут умирать.
Наступила тишина. Сначала Мауи просунул в пасть Хине голову. Словно остроконечные утесы, нависли над ним ее зубы; испуганные птицы не издавали ни единого звука. Мауи пролезал все глубже и глубже в глотку Хине, и вот снаружи остались только его татуированные ноги — они дергались и качались.
Это было очень смешное зрелище. Веселая маленькая водяная трясогузка смотрела, смотрела на эти ноги и вдруг не выдержала и звонко расхохоталась. Хине проснулась. Из красных глаз
старухи сверкнули молнии, а зубы со страшным скрежетом сомкнулись…
И все это случилось только из–за смешка маленькой трясогузки, которая никогда не смеется с тех пор. Только это и было пропущено в заклинаниях отца Мауи, а ведь не засмейся трясогузка, и Мауи победил бы смерть.
Целый день и целую ночь молчали в горе птицы, вспоминая своего друга Мауи. Но потом они его забыли, потому что жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в сожалениях и скорби, а смерть в конце жизни подобна сну, что приходит к уставшим людям.
Извилистая тропинка вела к лесному озеру. Уенуку шел по ней и глядел на столб тумана, поднимающийся над озером. Часто он замечал, как туман стелется над водой, но никогда не видел, чтобы он стоял, подобно стволу высокого дерева. Удивленный, Уенуку ускорил шаги.
У опушки леса на берегу озера он остановился. В спокойных водах купались две девушки. Даже сквозь пелену тумана, который обволакивал их, словно облако, Уенуку видел, как они прекрасны. Дальше над озером воздух был совершенно прозрачен, но там, где нависло облако, все серебрилось. Это Хине–пукоху–ранги — Девушка Туман и ее сестра Жине–ван — Девушка Дождь — сошли с неба, чтобы выкупаться в чистых водах озера.
Уенуку охватило странное чувство: будто какая–то сила влекла его к купающимся. Они смотрели на него ясными глазами — не испуганные и не удивленные. У самой воды Уенуку преклонил колени и сказал Девушке Туман:
— Я Уенуку. Скажи, как зовут тебя?
— Я Хине–пукоху–ранги, дочь неба. Я Девушка Туман.
Юноша протянул к ней руки.
— Приди ко мне и живи со мной в этом мире дневного света, — сказал он. — Никогда я не видел женщины прекраснее тебя. Я сильный и буду о тебе заботиться.
— Но я не могу покинуть свой дом, — ответила Девушка Туман. — Вот и сейчас сестра ждет меня. Нам уже пора возвращаться.
— Ты полюбишь этот мир, — умолял Уенуку— тут не так холодно и пусто, как у вас наверху. У нас есть огонь и тепло, летом солнце сияет сквозь листву деревьев, а зимой пылает огонь в очаге. Здесь поют птицы, а мужчины и женщины радуются и смеются. Пойдем со мной, Девушка Туман.
Она шагнула к нему и тут же отступила назад.
— Ты будешь несчастлив со мной, — проговорила она.
— Я буду любить тебя вечно, — твердо сказал Уенуку.
— Нет, ты не понимаешь. Я пришла из верхнего мира и, хотя могу проводить с тобою ночи, но каждый раз, как только небо посветлеет, мне придется возвращаться домой на небеса.
Уенуку был упорен.
— И все–таки я хочу тебя, — сказал он, — даже если я буду одинок днем. Прошу тебя, приходи и живи со мной. Девушка Туман улыбнулась.
— Я приду к тебе.
Никто не видел, как Уенуку и его невеста проскользнули в фаре, где в притаившейся темноте пылал жаркий огонь очага. Никто не слышал, какие слова любви говорил Уенуку, обнимая свою невесту. А утром, прежде чем солнце поднялось над холмами, Девушка Туман вернулась к сестре. Они смешались, словно два облака, и плавно поднялись вверх, прежде
чем их пронизали солнечные лучи.
Каждое утро Девушка Туман покидала своего супруга и каждый вечер, лишь только тени ложились на деревенскую площадь, приходила к нему. Летние дни становились все длиннее, и женщины в деревне начали подшучивать над Уенуку.
