— Слишком быстро, братья, вы забыли, на что я способен, — сказал он. — Разве я не могу превратиться в птицу? Разве я не самый сильный из всех людей? Кому принадлежит волшебная челюсть вашей бабушки Мури? Завтра мы отправимся навстречу восходящему солнцу, сплетем из крепких веревок силок, поймаем солнце и заставим его покориться нам.
— Но веревки сгорят! Солнце разорвет их, словно ниточки, а его жаркий гнев иссушит нас, — возражали братья.
— Пошлите ваших жен за льном, и мы сейчас же сплетем веревки, — решительно сказал Мауи. Глаза его снова засверкали, и так как братья его боялись, они сели и начали плести крепкие веревки.
Потом Мауи взял магическую челюсть и отправился к месту восхода солнца, а братья шли следом за ним и несли веревки. Днем они прятались, а ночью шли как можно быстрее и вот наконец достигли края света. Там они построили длинную глиняную стену, чтобы было где укрыться от раскаленных солнечных лучей. Потом сложили из ветвей две хижины у одного
и у другого конца стены и спрятались там — Мауи в одной хижине, братья в другой. А над тем местом, где всходило солнце, они укрепили большую петлю, прикрыв ее ветками и листьями
Скоро, полыхая жаром, стало подниматься солнце. Братья держали конец веревки.
— Осторожно! — прошептал Мауи. — Подождите, пока он не влезет в петлю с головой и лапами… А-а! Попался! Теперь тяните!
Братья потянули за веревку, которая обвилась вокруг Тама–солнца, — у-ух! Они тянули до тех пор, пока веревка не задрожала и не запела песню о крепких веревках, натянутых до предела. Тама почувствовал боль — словно огненный обруч опоясал его. Он увидел стену, и хижины, сложенные из ветвей, и веревку, протянувшуюся от его тела к двери хижины. В гневе он метался из стороны в сторону. Он хотел разорвать льняную веревку руками, но она была крепко сплетена. Тогда Тама уперся ногами в землю, и веревка запела еще звонче — так жужжит рой мошкары летом над кустарником. Веревка ускользала из рук братьев, и даже грохочущие стоны солнца не могли заглушить их тяжкое дыхание.
Мауи схватил свое оружие и, прячась за стеной, побежал к солнцу. Потом он выпрямился во весь рост и изо всех сил обрушил челюсть Мури на голову Тама.
Он колотил Тама до тех пор, пока воздух не наполнился стонами бога солнца. Голова его поникла. Братья Мауи снова натянули веревку, а сам Мауи все еще продолжал колотить солнце, да так сильно, что казалось, это с треском рушатся на землю объятые пламенем деревья. Наконец бог солнца упал на колени и запросил пощады. И тогда бога отпустили, потому что он был тяжело ранен и утратил свою былую силу.
С тех пор солнце не скачет по своей дневной дорожке так, что за ним не угонишься, а степенно, не спеша двигается по небу.
Пытливый ум Мауи никогда не успокаивался готовыми ответами.
— Откуда берется огонь?
— Он ведь здесь, — нетерпеливо — отвечали братья. — Зачем же тебе знать, откуда он берется? Если он есть, зачем нам знать, откуда он пришел.
— А что мы станем делать, если огонь уйдет?
— Мы не отпустим его, а если это все–таки случится, наша мать знает, где его раздобыть, только нам не говорит.
Однажды ночью, когда все заснули, Мауи вышел из фаре и прокрался к тлеющим кострам, на которых в деревне готовили пишу. Спокойно, не торопясь, он стал лить на них воду до тех пор, пока не была затушена последняя искорка.
Как только небо заалело первыми проблесками зари, Мауи позвал рабов и сказал им:
— Я голоден, приготовьте мне что–нибудь, да поскорее.
Рабы поспешили к кострам, но нашли там лишь серый пепел. Тогда в смятении побежали они от хижины к хижине и рассказали о случившемся. Вся деревня пришла в волнение А Мауи не выходил из своего фаре. Услышав шум, он заулыбался. Вскоре с деревенской площади до него донеслись голоса: его мать приказывала слугам отправиться в подземный
мир и взять там огонь.
Мауи накинул на себя плащ из перьев киви и направился к площади. Там охваченные ужасом столпились рабы: они очень боялись подземного мира.
— Мать, я пойду, — сказал Мауи. — Где надо искать страну тьмы? Кто сторожит огонь?
Таранга с подозрением посмотрела на своего сына.
— Раз никто не хочет идти, тогда пусть мой младший сын совершит это путешествие, — сказала она. — Если пойдешь той дорогой, что я тебе покажу, то придешь к дому Мауики. Она – твой предок и хранительница огня. Если она спросит, как тебя зовут — назовись. Но будь осторожен и почтителен, сын мой. Мы знаем, ты любишь всякие проделки, Мауи–тики–тики-а-Таранга, но Мауика очень могущественна, и, если ты попытаешься ее обмануть, она накажет тебя.
Мауи проказливо ухмыльнулся и размашистым шагом двинулся по указанному матерью пути. Скоро он дошел до страны теней, где жила богиня огня. Глазам его предстало великолепное фаре, стены которого были покрыты чудесной резьбой и украшены раковинами пауа, светящимися в темноте, словно ярко сияющие глаза.
— Кто этот храбрый смертный, глазеющий на фаре огневой Мауики? — донесся до Мауи надтреснутый старческий голос, словно затрещали ветки на костре.
— Это Мауи.
— У меня пять внуков по имени Мауи. Ты Мауи–тикитики–а-Таранга?
