Поговорив с Гвидо и Нунцио после совещания персонала, я забеспокоился о здоровье Ааза. Если он страдал от некой смертельной болезни, я решил, что сделаю все возможное, чтобы помочь ему жить более здоровой жизнью. Кто знает? Если болезнь не будет прогрессировать слишком быстро, возможно, я сумею найти какое-нибудь магическое лекарство. А пока – хоть что-нибудь полезное из еды.
Когда я выходил из офиса, меня чуть не ударил по носу небольшой камень, пролетевший, на мое счастье, мимо. Он угодил в руки одного из клерков, работавших за столом позади меня. Я оглянулся, и горд с овечьей мордой посмотрел на меня… скажем так, по-овечьи. Я уже привык к тому, что горды в течение всего дня постоянно пересылают друг другу глифы. Благодаря доступности магических силовых линий для гордов не составляло труда передавать друг другу заметки, высеченные на небольшом куске камня или написанные на клочке папируса. Некоторые из них доставляли скарабеи, но в основном для этого использовалась магия. Из краткого изучения глоссария я понял, что открытый рот означал «О, моя гордесса!». С этой фразы начинались многие короткие глифы, которые молодые рабочие отправляли друг другу. Но я также заметил несколько глифов, вырезанных на больших каменных блоках вместо положенных пиктограмм. Старшие писцы с кислыми лицами были вынуждены проверять работу некоторых рабочих, дабы убедиться, что те долбят то, что хочет клиент, а не вздохи о горячей подружке или симпатичном парне. Глифы также сообщали об участившихся несчастных случаях. Позже я поговорю с каменщиками, чтобы выведать у них подробности.
Я отправился на поиски перекуса. Ведь где бы люди ни работали, вокруг них непременно вырастают заведения, предлагающие услуги, на которые у самих работников просто нет времени. Позади основания пирамиды, подальше от офиса, в передней части площадки, над корытами склонились прачки со змеиными физиономиями. На веревках для просушки были развешаны десятки мокрых юбок. На сухом, горячем воздухе они высохнут в два счета. Неподалеку орудовали длинными ножницами цирюльники. Их клиенты сидели на табуретах без спинки, обернув вокруг шеи, словно полотенца, свои головные накидки. Некий щеголь в дорогих и модных одеждах наблюдал за тремя игровыми столами, где скучающие каменщики могли попытать счастья, играя в кости или карты. Рядом пышнотелые красотки манили прохожих, приглашая их попытать счастья в играх иного рода. Солидные матроны в белых фартуках разливали пиво за передвижной барной стойкой, установленной на двух резных столбах. Я узнал на их бочках ту же печать отличного пива, которое поставлялось Аазу. Я приветливо помахал им и зашагал к продавцам еды.
Разнообразие еды в импровизированных кухнях подсказало мне, что в Гордоне привыкли к путешественникам из разных измерений. Рядом с такими повседневными вещами, как фасоль и сосиски, в изобилии были представлены имперские деликатесы. Судя по толпе у прилавков, они явно пользовались здесь популярностью. Я шагал мимо продавцов, во все горло превозносивших достоинства их жареного хлеба, политого маслом мяса с жирными соусами, густого рагу, сдобренной медом выпечки, и все это восхитительно щекотало ноздри. Горды толпились вокруг них, наперебой делая заказы. Продавцы весело болтали со своими покупателями, пока те торопливо наполняли глиняные миски едой. Я остановился у лавки несчастной на вид женщины с короткоклювым лицом, продававшей простые хрустящие хлебцы. Зная изрядный аппетит Ааза, я купил за несколько медных монет полную корзину. Торговка еще долго выкрикивала мне вслед благословения.
Через несколько прилавков я обнаружил большой выбор нарезанных овощей. К овощам и хлебцам я купил густой соус из размолотых бобов. Кстати, Банни всегда пыталась приучить меня к нему вместо жареного мяса и сливочных соусов.
Я доставил свои подношения Аазу.
– Что это? – спросил он.
– Закуска, – сказал я. – Смотри. Этот свежий хлеб был испечен сегодня утром, а все эти овощи были выращены дома.
Ааз посмотрел на меня так, как будто у меня не все в порядке с головой.
– Ты называешь это едой? Если я съем этот обойный клей и корм для кроликов, я отброшу копыта от скуки! А эти крекеры можешь пустить на черепицу! Зачем ты вообще все это купил?
Увы, мой план сработал не так, как я надеялся.
– Мне показалось, что ты… чувствуешь себя не слишком хорошо, – пролепетал я. – Я не хотел приносить тебе ничего, что расстроило бы твой желудок.
Сказав это, я тотчас понял, какую глупость сморозил. Мне не полагалось знать, в чем дело.
Ааз издал губами неприличный звук.
– Ничего подобного, малыш. Меня обвинили в некомпетентности, только и всего. Но я в полном порядке. Более того, выпустив пар, я почувствовал себя еще лучше. Я вернусь на Деву и загляну в изврский ресторанчик возле свалки.
Я просиял. Если он считал, что готов к родной изврской кухне, значит, он не сильно болен, во всяком случае пока. Еще ни один слабак не пытался есть изврскую еду. Половину времени приходилось запихивать ее обратно в миску, чтобы она никуда не сбежала.
