В-четвертых, Сонька не могла воровать только в свое удовольствие и быть абсолютно изолированной от остального преступного мира. Она существовала исключительно в определенной сложившейся воровской системе и была подчинена законам этой системы: вынуждена была платить в воровской общак; не имела права воровать в районах, закрепленных за членами других преступных групп; обязана была выручать членов своей преступной группы, попавших в руки полиции, и т. д. и т. п.
В-пятых, само устройство российского общества на тот исторический отрезок времени не давало Соньке шансов подняться сколько-нибудь высоко: она была иудейкой, из семьи с небольшим достатком, родилась вдали от политического центра империи. Собственно говоря, у Соньки с ее неукротимым темпераментом не было выбора, поскольку прозябать в семейной жизни, да еще и будучи обремененной чертой оседлости, было не для нее. Иными словами, она была не только социально запущенной личностью, но и социально отверженной, ненужной обществу.
В-шестых, — и это, с моей точки зрения, самое главное — у Соньки была типичная воровская судьба. Она была красивой, талантливой женщиной, имела множество любовников, деньги, употребляла дорогие вина и ужинала в шикарных ресторанах, наслаждалась жизнью, отдыхая за границей, но закончила свой жизненный путь в нищете, вдали от своей любимой солнечной Одессы, испустив дух на нарах тюремного лазарета. Причем ее красота настолько поблекла, что даже фантазии знаменитого писателя не хватило, чтобы вообразить, какой необыкновенной женщиной она могла когда-то быть. Очень часто про современных российских преступников говорят: у них жизнь красивая, но короткая. Оказывается, это утверждение справедливо для всех профессиональных преступников независимо от времени, в котором они живут.
Авантюристка Сонька Золотая Ручка ко всему прочему была человеком без будущего. Нелепо предположить, что она всю жизнь, если бы ее не сослали на каторгу, могла обманывать богатых любовников и на их деньги ездить по России и Европе. Очень скоро ее красота была бы уничтожена временем, и тогда, возможно, про нее, скорее всего, забыли бы. Парадокс заключается в том, что ее смерть в относительно молодом возрасте на Сахалине позволила воровскому миру создать из нее легенду.
Так кем же была Сонька Золотая Ручка, Шейндля Блювштейн, урожденная Соломониак? Знаменитой виртуозной воровкой? Романтической авантюристкой? Несостоявшейся актрисой? Ни тем, ни другим, ни третьим.
Она была нормальной профессиональной преступницей, которых на переломе веков и судьбы России, взбудораженной отменой крепостного права и реформами Александра II, было довольно много. Именно в это время стала складываться каста профессиональных преступников, появились первые признаки их сплоченности и организованности. Но примерно такие же процессы происходили и во многих других европейских странах. Не случайно Сонька оказывалась то в Румынии, то в Германии, то во Франции. То, что Сонька Блювштейн вошла в историю криминального мира как Золотая Ручка, является во многом случайным. Как говорится, на ее месте могла оказаться любая другая женщина. Но судьба и воровской мир распорядились так, что о Золотой Ручке знают все, а о других преступницах — никто.
О самых знаменитых и авантюристических преступлениях Золотой Ручки в газетах стали писать только в 1913 году, т. е. спустя более 10 лет после ее смерти. В газете «Одесская почта» появился очерк, который так и назывался — «Золотая Ручка». В нем описывалась история с ограблением ювелира Карла фон Меля. В конце стояла подпись — Ратмир и было приписано: «продолжение следует». Вскоре действительно появилось продолжение — описание ограбления купца Проскурина, банкира Догмарова, ювелирного магазина Хлебникова и т. д.
Но свои самые нашумевшие преступления, по которым потом ставились пьесы и снимались фильмы, в том числе со знаменитой Марлен Дитрих в главной роли (художественный фильм «Желание» — англ.
(Кстати, вот как об уничтожении полицейских архивов говорит В. И. Мусаев: американский посол Д.Р. Фрэнсис в февральские дни 1917 года наблюдал следующую картину: «Полицейский участок через три дома от здания посольства на Фурштадтской улице подвергся разгрому толпы, архивы и документы выбрасывались из окна и публично сжигались на улице — то же самое происходило во всех полицейских участках города. Архивы секретной полиции, включая отпечатки пальцев, описание примет преступников и т. д., были, таким образом, полностью уничтожены. Солдаты и вооруженные люди преследовали полицейских, разыскивая их в домах, на крышах, в больницах».
