Однако факт остается фактом, в городе упорно ходили слухи, что чуть ли не решающую роль в освобождении Одессы от белых сыграли именно одесские уголовники, которые, естественно, стали при большевиках называть себя революционерами. Все тюремные сроки, отбытые при царизме и при белых, они преподносили как страдание за народ, а свою преступную деятельность стали именовать революционной борьбой в подполье. Может быть, в том числе и поэтому они стали, по выражению Александра Исаевича Солженицина, «социально близкими» новой власти.
Дошло до того, что 18 мая 1919 года в одесских «Известиях» было опубликовано заявление Президиума одесской ЧК: «Контрреволюционеры задались целью подорвать престиж исполнительного органа советской власти ОЧК в рабочих массах и, не брезгуя никакими средствами, распространяют самые нелепые слухи об ответственных работниках ЧК. Одной из последних сенсаций является слух о том, что секретарем Одесской чрезвычайной комиссии якобы состоит небезызвестный Одессе грабитель МишкаЯпонец. Президиум Одесской чрезвычайной комиссии доводит до сведения рабочих города Одессы, что секретарь ОЧК Михаил — партийный подпольный работник, назначенный Исполкомом, ничего общего с Мишкой Японцем не имеет. Председатель ОЧК Онищенко».
Скорее всего, вышеприведенный документ свидетельствует о том, что пришедшие в Одессе к власти большевики сначала хотели полностью отмежеваться от известного грабителя и забыть как страшный сон то непродолжительное время, когда они вынуждены были так или иначе с ним сотрудничать. Способствовало этому и то, что в городе постоянно муссировались слухи о том, что Мишка или является, или вот-вот будет назначен едва ли не членом Одесского исполкома большевиков. Думаю, что эти слухи распускали как раз люди Япончика, а сам он, как показали дальнейшие события, был совсем не прочь действительно перейти на официальную службу к большевикам.
В ответ на приведенную выше публикацию, видимо, заподозрив, что представители новой власти хотят от него избавиться или как минимум приуменьшить его влияние в городе, Мишка распространил сразу в нескольких центральных газетах Одессы свое собственное заявление, так сказать, открытое письмо, в котором утверждал, что ни один представитель пролетариата и беднейшего крестьянства не был им обижен: «Что же касается буржуазии, то если мною и предпринимались активные действия против нее, то этого, я думаю, никто из рабочих и крестьян не поставит мне в вину. Потому что буржуазия, привыкшая грабить бедняков, сделала меня грабителем ея, но именем такого грабителя я горжусь, и покудо моя голова на плечах, для капиталистов и врагов народа буду грозой. Моисей Винницкий под кличкой Мишка Японец».
Такой пример открытой публичной полемики был характерен для того времени и весьма любопытен применительно к отношениям Япончика с большевиками.
Мишка понимал, что в Одессе без его услуг большевики в ближайшее время обойтись не смогут, и пытался подороже и с перспективой для себя на будущее их продать. Подтверждение вышесказанного следует из секретного доклада одного из лидеров одесских большевиков Софьи Соколовской, писавшей в Москву в Центральный комитет: «Одесский пролетариат — это бандиты-спекулянты, гниль… возможно, что мы попадем в самое отчаянное положение, накануне падения Одессы останемся без средств, а в Одессе без денег революция не двигается ни на шаг и, пожалуй, под грохот боя с нашими войсками будет классически безмолвствовать».
Сначала новая власть не только Мишку не тронула, но даже представители революционного матросского комитета пришли к нему просить организовать порядок в городе во время праздничного концерта, весь сбор от которого планировалось отдать сиротам, которые стали таковыми в результате гибели их родителей за революцию. Мишка согласился. По городу были расклеены афиши артистов, на которых красовались надписи, выведенные неверной рукой: «Порядок обеспечен. Грабежей в городе не будет до двух часов ночи». А ниже подпись: «Мойсей Винницкий по кличке Мишка Японец».
Одесситы без опаски гуляли по ночному городу в течение нескольких дней. Вооруженные до зубов Мишкины бандиты патрулировали город.
Скоро короткий период идиллии между Мишкой и большевиками завершился. В Одессу прибыл старый большевик с дореволюционным стажем Федор Фомин, который был назначен начальником особого отдела 3-й армии. Под его руководством большевики железной рукой стали устанавливать собственную государственную власть и никаких конкурентов в этом вопросе терпеть не желали. Бандитской Одессе была объявлена настоящая война. Начались массовые облавы на одесских грабителей. Особенно пострадали Слободка и Молдаванка. В иные дни без суда и следствия на месте преступления расстреливалось до 40 бандитов. Такого не было даже при белых. На всеобщее удивление активность новых властей Мишка воспринял спокойно. Однако когда большевики поставили на конвейер расстрелы без суда и следствия и в числе погибших оказался его друг детства Васька Косой, Мишка пропал из Одессы на несколько недель.
