Торжественным маршем 54-й полк перед отправкой на войну проследовал по улицам Одессы. Зрелище это было, по описаниям современников, живописное. Как свидетельствуют очевидцы, впереди на вороном жеребце и с конными адъютантами по бокам следовал сам командир — Мишка Японец. За ними шествовали два еврейских оркестра с Молдаванки, потом нестройными рядами двигалась пехота с винтовками и маузерами, одетая в белые брюки навыпуск и тельняшки. В то же время головные уборы у всех были самыми разнообразными, от цилиндра и канотье (от франц,
Тем не менее полк Япончика отправился на фронт. Впрочем, «отправился» — это, наверное, будет сказано слишком сильно, поскольку отправке предшествовали длительные проводы. Вся Одесса гуляла на проводах Мишки и его армии. Более того, чем ближе была дата отправки, тем меньше энтузиазма оставалось у многих Мишкиных бойцов. 15 июля 1919 года даже состоялось специальное заседание Президиума губернского комитета КП(б)У, на котором присутствовали опытные большевики: товарищи Елена, Ян и Лаврентий (соответственно С. Соколовская, Я. Гамарник и Л. Картвелишвили). Заседание было посвящено обсуждению информации о полке Мишки Японца, в результате которого было принято постановление следующего содержания: «Никого из полка не отпускать, добавлять туда коммунистов, всех уходящих считать дезертирами. О происходящем в полку предложить доносить городскому военкому товарищу Краевскому».
Доставлял немало хлопот еще не отправленный на фронт полк и окружному военкому. Например, 19 июля того же года комиссар полка Фельдман писал на его имя: «Считаю себя обязанным обратить Ваше внимание на замеченные мною безобразия в связи с моим пребыванием в 54-м полку. Первое — то, что в армию добровольно записываются много людей, не способных и не желающих в ней служить, что особенно дает себя чувствовать при уходе на фронт. Кроме того, необходимо обратить серьезное внимание на военный госпиталь (Пироговская улица), где, по заявлению, поступившему ко мне через командира 54-го полка Винницкого, берут взятки у лиц, посылаемых туда на испытания, за что их освобождают из Красной армии. Политком 54-го Украинского Советского полка».
Наконец, дата отправки была точно определена и в здании консерватории состоялся шикарный прощальный вечер. В голодной разоренной войной Одессе странно было видеть такое обилие коллекционных вин, закусок и фруктов. В зале стояли длинные столы, за которыми восседали бывшие грабители. В центре на самом почетном месте находился Мишка Японец. Начал банкет комендант Одессы П.П. Мизикевич, который преподнес в торжественной обстановке командиру полка серебряную саблю с революционной монограммой и пожелал красноармейцам боевых успехов. Тяжелое бархатное красное знамя (у Мишки, как я говорил, уже было свое весьма оригинальное знамя) от РВС (Революционно-военный совет, создан на основании постановления ВЦИК РСФСР, в котором говорилось о превращении советской республики в военный лагерь) страны вручали председатель губернского исполкома Петр Забудкин и комиссар труда Петр Старостин. На банкет пришли жены и подруги бывших грабителей. Разодетые в аристократические наряды и блиставшие драгоценностями, выглядевшие как неумелые клоуны, они веселились вместе с провожаемыми до утра.
Вот как вспоминал Федор Фомин, никогда не доверявший Мишке, об отправке 54-го полка на фронт: «Получив распоряжение погрузиться и отправиться на фронт против Петлюры, Мишка Япончик не очень спешил выполнять приказание. А когда, наконец, его отряд прибыл на станцию и объявили посадку, то со всех сторон раздались крики, что в Одессе остается еще контрреволюция и если они выедут из Одессы, то контрреволюционеры возьмут город в свои руки. Три раза собирался отряд грузиться в эшелон, и три раза люди разбегались. Наконец, Япончику все же удалось погрузить в эшелон около тысячи человек и доставить их в район Вапнярки… Всех тревожило поведение Мишки Япончика и его отряда. Решено было поручить органам ВЧК установить за отрядом особое наблюдение».
