— Когда мы тебя понесем назад, мы будем петь, чтобы люди коскимо услышали нашу песню.
Ее принесли на доске, и она была жива. Люди слышали песню, но никого не видели. Доску они взяли в дом для зимней пляски. Песня стала принадлежностью коскимо, а затем перешла к ньюи-ти4 и к наквахдэху5.
Первые люди денахдэху1 жили в Легваде — Ягодном Месте. Их вождя звали Лавакес. У него была возлюбленная. Однажды она на каноэ отправилась собирать ягоды в верховья реки, в местечко под названием Дзаваде — Место-Где-Водится-Алаша. Лавакес пошел следом за ней берегом.
Когда стемнело, он услышал крики. Лавакес вошел в пруд, растерся ветками тсуги и только тогда отправился дальше. Опять он услышал крики и опять искупался в пруду. Потом он пошел дальше. Крики приблизились. Лавакес вошел в пруд, а когда искупался, то увидел на берегу женщину с большой головой. У нее были свалявшиеся волосы и исцарапанное лицо. Лавакес подошел к ней и обнял ее. Тут же оба они лишились чувств. Лавакес первым пришел в себя и еще крепче прижал к себе женщину.
Когда женщина с большой головой тоже пришла в себя, она сказала:
— Я та, которую зовут Лелквалилака — Вызывающая Слезы2. Отпусти меня! Я дам тебе кое-что, что добудет тебе богатство3. Это будет моим чудесным даром.
Лавакес только крепче обнял колдунью.
— Эта вещь, которая принесет тебе богатство, станет твоей.
Еще крепче обнял ее Лавакес. Тогда она сказала:
— Эта живая вода тоже станет твоей. Отпусти меня.
Лавакес все не выпускал ее из рук.
— Отпусти же меня, — опять взмолилась женщина. — Возьми мое имя. Тебя будут звать Гудесгемалслалол — Срывающий-До-ски-с-Крыш. Я дам тебе этот огненный фартук, который может все сжечь.
Тогда Лавакес отпустил женщину, и она сразу же исчезла, оставив ему четыре чудесных дара4.
Лавакес взял подарки и решил испробовать их чудесную силу. Он взмахнул фартуком — и деревья в горах тотчас вспыхнули. Поэтому горы в Дзаваде по сей день обуглены.
Лавакес был очень доволен. Он спрятал чудесные подарки под корнями кедра и отправился в путь. Спустя некоторое время он пришел к дому своей возлюбленной.
— Почему ты задержался? — спросила она.
Лавакес сказал ей, что заблудился в лесу. Настала ночь, и они легли спать. Вдруг Лавакес почувствовал, что кто-то трогает его, просунув руку сквозь щель в стене дома. Он поднялся и вышел наружу посмотреть, кто бы это мог быть. Едва он вышел из дому, как какой-то человек закрыл ему лицо и куда-то повел. Лавакес от страха не мог произнести ни слова.
Он заметил, что по дороге они трижды поднимались на гору и потом миновали еще три горы, но все это время его лицо оставалось закрытым. Потом он услышал крики:
— Хап, хап! Хау! Хау! Гао, гао!
— Не бойся, дорогой! — заговорил его похититель. — Я только хочу передать тебе чудесный дар. Слышишь крики? Это голос моего дома. Я Бахбакваланухусивэ — Людоед-на-Северном-Краю-Ми-ра5. Посмотри, какой у меня дом.
И они вошли в дом Бахбакваланухусивэ, где Лавакесу сняли повязку с лица.
— Осмотрись вокруг, друг. Я дам тебе свое имя, Вилкеселаки-лисе — Всепожирающий. Отныне ты будешь людоедом. Теперь смотри на танец Людоеда.
Лавакес опять услышал возгласы:
— Хап, хап, хап! Хау, хау хау! Гао, гао!
Затем Ворон, нарисованный на передней стене священной комнаты в доме Зимней пляски, раскрыл клюв и изрыгнул людоеда. Людоед начал танцевать, но поющих Лавакес не видел. После первой песни людоед вернулся в священную комнату.
Затем настал черед Хохухоку6. Он станцевал под одну из песен и тоже ушел.
Тогда вышел Ворон, сплясал свою пляску и ушел. Опять вышел людоед. В руках у него был мертвец. Он съел свою добычу и станцевал под звуки четырех песен.
— Возьми себе его пляску. Отныне твое имя будет Вилкесела-килисе — Всепожирающий, и Лахулевеку — Заглатывающий-Це-ликом, и Хамекалакилидзас — Тот-Кто-Громко-Ест, и Энахунуэ-селакилис — Тот-Кто-Ест-Повсюду. Не забудь маску Хохухоку, и маску Ворона, и священную комнату, и ее рисунки.
Потом он позвал Лавакеса посмотреть на дыру в полу в задней части дома. Лавакес подошел и увидел, что из дыры поднималось что-то похожее на радугу. Заглянув вниз, он увидел там всякую живность — животных и рыб. Хозяин дома проговорил:
— Это столб людоеда в доме для зимней церемонии. Я дарю его тебе, но будь осторожен, друг мой!
Потом Лавакеса научили такой песне:
Лавакес запомнил эту песню, и тогда Бахбакваланухусивэ сказал, что он должен выучить еще одну песню, вот такую:
