Возникновение тайных обрядовых обществ у квакиутлей Ф. Боас связывает с войной [Boas, 1940а, с. 383] и следует, по-видимому, добавить, с добыванием богатства (мифы о каннибалах нередко заканчиваются приобретением сверхъестественных даров и всего их имущества). В интересной работе Д. Сегала [Сегал, 1972, с. 321–369] мотив проглатывания человечины и отрыгивания (вообще распространение этого мотива в мифах, в том числе не только о каннибалах) связывается с чудесным даром воскрешения для новой жизни и благополучия — в том числе материального. Здесь, несомненно, намечается связь потлача как «военного» состязания с обрядом Хаматса, определенные элементы которого напрямую связаны с войной. Так называемые «доски с чудесной силой», используемые при обряде Хаматса, посвящались божеству войны Виналагилису (как считается, ипостась Бахбакваланухусивэ), и сам по себе обряд имел черты воинского культа. Мифологический обрядовый дом Людоеда-на-Северном-Краю-Мира описывается в мифах как наполненный бесчисленными богатствами.
Вместе с тем сопоставление мифов племен Тихоокеанского побережья с мифологией других регионов Северной Америки (например, с алгонкинскими и ирокезскими) наводит на мысль о том, что мотивы добывания богатства у каннибалов в своеобразном состязании могут иметь более древнее происхождение, первоначально не связанное с войной. У алгонкинов (оджибве) и ирокезов (гуроны, могауки) мотивы, связанные с великанами-людоедами, живущими неизменно на севере, свидетельствуют о частых голодных зимах, а людоедство в мифах обычно связывается с голодом и скудостью пищевых ресурсов. Другими словами, мотив людоедства может говорить о том, что в хронологически удаленные времена на какой-то стадии своего развития племена северо-западного побережья испытывали серьезные экономические трудности. Особенностью их мифологии, как было подмечено Р. Бенедикт, являются недобрые божества, обычно противостоящие человеку, и приобретение у них чудесной силы связано с уничтожением самих духов или одолением божеств (следствие суровости естественного окружения) [Benedict, 1934, с. 186]. Позднее, после того как племена попали в новое окружение или обрели контроль над экономикой, мотивы, связанные с людоедством, были переосмыслены по принципу противоположности, и породнение с чудовищами, описываемое в мифах, стало завидным делом, способом психологического преодоления враждебных человеку сил.
Содержание и название обряда Хаматса, согласно Дрюкеру [Drucker, 1955, с. 167], являются общими для квакиутлей, цимшиан, нутка, хайда и селиш. Правда, он напоминает еще о наличии у квакиутлей тайных союзов «Тех-Кто-Спустил-ся-с-Небес» (Длувулаха) и «Едоков Собак», проходящих инициацию у Волка.
Сходный сюжет получения сверхъестественных способностей у Волка известен у тлинкитов (см. миф «Сын вождя Волков»). По окончании обряда инициации отец новичка наделяет членов тайного союза (например, Хаматса) массой имущества.
У квакиутлей известен еще связанный с Хаматса тайный союз Нулмал (часто дается форма множественного числа — Нонлемала). Его члены носят особого рода маски. Считается, что они прощли посвящение у мифологического народа Аласимк, обитавшего на плавучем острове на озере в глубине материка. Для членов этого союза характерна неопрятность, постоянный насморк, почесывание. Нонлемала называют еще «Дурнями» из-за их причудливого поведения. Вместе с тем они являются посланцами и помощниками Хаматса, следя за соблюдением правил проведения обряда.
Зимний обряд и тайный союз нутка именуется Локоала, он заключается в поисках тайного помощника, который проходит посвящение у Волка. Белла-кула, как считается, приобрели свой обряд от сверхъестественных девяти братьев и сестры, тогда как селиш знали только «состязательные» песни и обряды, направленные на обретение духа-покровителя.
