Но это будет уже в 1990-е годы. Пока же, на рубеже 1960-х и 1970-х годов, включение части советской элиты с помощью экологической проблематики в «глобальный план» Римского клуба начало усиливать роль ООН в качестве потенциального центра, по крайней мере номинального, реализации этого плана. Кроме того, революционный пафос Римского клуба («революция мировой солидарности» Э. Ласло, «Первая глобальная революция» А. Кинга — Б. Шнайдера и т. д.), апеллировавший к «широкой» общественности, потребовал с ее стороны поддержки. Главной организованной политической силой, способной от имени «общественности» такую поддержку оказать, и стал Социнтерн, подключенный к взаимодействию с ООН еще в рамках первого этапа — между конференциями по окружающей среде в Стокгольме и Рио-де-Жанейро. Источники отмечают, что с середины 1970-х годов Социнтерн начинает «уделять специальное внимание <...> защите окружающей среды, устойчивому развитию, а также (sic!)
По мере укрепления этой связи между Социнтерном и ООН стали складываться отношения симбиоза с распределением сфер ответственности. Социнтерн принялся разрабатывать для ООН идеологическое и организационное обеспечение. Именно на его площадке были созданы «независимые» международные и всемирные комиссии конца 1970-х — начала 1980-х годов. Именно с его помощью к их руководству были выдвинуты видные европейские социалисты и социал-демократы. Под прикрытием именно его международного авторитета эти комиссии стали готовить соответствующие доклады.
ООН же, действуя в сфере межправительственного взаимодействия, трансформировала выводы этих докладов в конкретные международно-политические инициативы. Именно в их реализацию проамериканское «агрессивно-послушное большинство» Генеральной Ассамблеи и находящиеся в структуре ООН специализированные учреждения вовлекали все «мировое сообщество».
Таким образом, именно Социнтерн явился прообразом мировой «оранжевой» партии, интегрирующей в глобальном масштабе экологическую проблематику в проект «нового мирового порядка». Причем со всеми присущими этому проекту родовыми признаками нацизма, о которых было рассказано выше (§ 5.3). Кроме того, именно с помощью Социнтерна обновленная, интернационалистская версия нацизма не просто получила доступ в ООН, но и обрела в этой главной международной организации идеологическое признание, а также мировую трибуну.
Итак, в 1977 году под председательством президента Социнтерна, бывшего федерального канцлера ФРГ В. Брандта, была создана первая Независимая комиссия по проблемам международного развития. Ее доклады по взаимоотношениям развитых и развивающихся стран (Севера и Юга) составили фундамент для деятельности следующей Комиссии ООН по делам Юга, которую возглавил Дж. Ньерере.
Выводы этих докладов, опубликованные в 1980 и 1983 годах, заложили основу для резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, в соответствии с которой была создана указывавшаяся нами Всемирная комиссия по окружающей среде и (уже!) развитию — комиссия Брунтланд. В подготовленном ею и опять-таки уже упомянутом нами докладе «Наше общее будущее», обнародованном в СССР в 1987 году в условиях горбачевского «нового мышления», помимо официального введения термина «устойчивое развитие», были определены основные направления так называемой Всемирной программы изменений, в том числе:
— формирование перспектив, касающихся населения, окружающей среды и устойчивого развития
— создание системы принятия решений для управления окружающей средой
— решение проблем энергетики, промышленности, населенных пунктов и международных экономических отношений в аспекте окружающей среды и развития (с
В 1982 году вышел в свет доклад «Общая безопасность», подготовленный уже третьей по счету созданной под эгидой ООН Независимой комиссией по вопросам разоружения и безопасности под председательством шведского социал-демократического премьера У. Пальме.
Далее на следующем этапе реализации «глобального плана» мы увидим, как эти комиссии объединятся и что из этого выйдет.
