«<...> Глобальное управление и сотрудничество охватывают самый разнообразный круг участников —
Опять те же самые «люди и организации», которые, как помним, заключают «неофициальные договоренности», «официально и неофициально» действуют в «корпоративных» интересах, а не в интересах народов и в этом качестве буквально вездесущи — находятся «внутри различных сфер и вне их», «в НПО и гражданских движениях» и т. д. Некая секретность или, по крайней мере, недосказанность (а разве нет?) буквально пронизывает весь доклад, составляя важнейшую, причем глобальную политическую установку.
Кто такие «эти люди» и «эти организации»? Масонские ложи? Устроенные по масонской организации «советы», «клубы» и «комиссии»? Рассредоточенные «субсидиарные» центры принятия решений? Конкретные специализированные учреждения ООН? Международная бюрократия в целом — ООН или ведущих региональных организаций, например той же НАТО? Глобальные ТНК? ВТО, Парижский или Лондонский клубы кредиторов? Мировые финансовые институты — от Группы Всемирного банка до МВФ и других структур «вашингтонского консенсуса» и далее — до Ба
52 Наше глобальное соседство... С. 237.
зельского клуба и Банка международных расчетов? Институционально оформленные и неоформленные группы корпоративных политических интересов?
Все они вместе взятые?
По мере продвижения нашего анализа становится все более очевидным, что сочетание «люди и организации» во многом является если не синонимом, то отражением двух других, уже упоминавшихся обозначений. Одно из них — «интеллектуальная элита и мировые банкиры» — прозвучало у Д. Рокфеллера; другое — «частные и независимые группы» — в докладе НГС. «Согласовывать противоречия» между этими группами, то есть, по сути, подчиниться им, как раз и понуждаются предварительно адаптированные к этой задаче «официальные институты».
Итак, резюмируем: «люди и организации» — это псевдоним глобальной олигархии, а также отражающих ее интересы институтов, которые, прикрываясь лозунгом «глобального гражданского общества», пытаются с его помощью поставить себе на службу государства и правительства, а если это не получится — упразднить и устранить их со своего пути.
И эти люди, а также группы их влияния в лице НПО и «гражданских движений» противопоставляются другим людям, «через которых действуют государства и правительства». «Гражданское общество», по сути, призывают конфликтовать с государством не только на институциональном, но и на персоналистском, личностном уровне индивидов, интересы которых не равны ни интересам общества, ни даже друг другу. Авторы доклада, таким образом, не просто излагают, а буквально навязывают миру точку зрения, в соответствии с которой интересы государства противоречат интересам общества.
А народа?..
Несмотря на брюзжащее недовольство «либерального интеллигента», остро ощущается необходимость подробнее разобраться в терминологической казуистике, в том, что представляют собой народ и общество с политологической и философской точки зрения, что в этих понятиях сходного, а что различного?
«НАРОД — связанная одинаковым происхождением и языком культурная общность людей, являющаяся подлинным и единственным носителем объективного духа»53 («<...> сверхиндивидуального, обнаруживающегося <...> у представителей одного и того же народа»419).
ОБЩЕСТВО — группа людей, создавшаяся благодаря целенаправленной и разумно организованной совместной деятельности,
(народа. —
<...> Часто под обществом подразумевают сферу, лежащую между индивидом и государством»420 (курс. —
Итак, первое, что видно невооруженным глазом. Понятие «народ» апеллирует преимущественно к духовной общности; «общество» — к материальной, основанной на сугубом рационализме. Но при этом отметим, что интересы общества пусть и материальны, но отнюдь не тождественны интересам индивида, озабоченного — подчеркнем это еще раз — в первую очередь личным благополучием и преуспеванием и лишь во вторую — общественным благом. Стало быть, исходя из приведенных определений, общество по отношению к народу вторично, ибо объединено поверхностными, а не глубинными связями.
