тересы», противоречия которых сглаживаются «неофициальными договоренностями», которые заключаются у народов за спиной.
Второе. Глобальное управление имеет формы, причем институциональные, и осуществляется в рамках многоуровневой системы с помощью централизованного, сетевого и субсидиарного способов принятия решений (рис. 5).
Доклад НГС дает однозначный ответ на вопрос о том, чей опыт при этом задействуется:
— «исторически глобальное управление осуществлялось в отсутствие глобальных институтов. XIX век стал периодом углубления интеграционных процессов и беспрецедентного расширения торговли, движения инвестиций и миграции людей. Некое подобие накопления опыта управления во всемирном масштабе частично осуществлялось через
— чтобы устранить институциональный недостаток глобального управления, «<...> еще в начальный период войны (Второй мировой. —
Третье. Система глобального управления функционирует на основе базового принципа «право против своеволия — экономического, политического и военного». Сам принцип права, которому придается международный, то есть общеобязательный статус, отражает сугубо англосаксонский подход и трактуется авторами доклада с односторонней, тенденциозной точки зрения. Видимость законности ей придается ссылкой на действовавший на момент написания НГС Статут Международного суда (в редакции 1945 г.).
Четвертое. Глобальное управление увязывается с «устойчивым развитием», в которое включаются «экономический рост» (неиндустриальный, то есть не выходящий за рамки установленных Римским клубом «пределов роста»), «социальное развитие» (декларативная «борьба с нищетой»), а также «окружающая среда». Утверждается «необходимость единых глобальных подходов к решению упомянутых проблем и подчинения во всемирном масштабе
Декларативность и конъюнктурность этих тезисов доказывается встречающимися в соответствующих текстах противоречиями и откровенными ляпсусами. Так, в Дохийской декларации (2008 г.) приветствуется «повышение темпов роста в большинстве развивающихся стран и сокращение масштабов нищеты в мире». А буквально через два года, в Итоговом документе Всемирного саммита в Нью-Йорке (2010 г.), констатируется, что «в период с 2007 по 2009 годы вновь расширились масштабы голода и недоедания <...>»417. Что же тогда происходило в 2008 году? Или ничего не происходило и с началом кризиса просто забыли выправить подготовленный загодя документ?
То же самое, как увидим ниже, случилось с оценками состояния озонового слоя — в 1997 и 2000 годах.
В резолюции XIX специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН* («Программа действий по дальнейшему осуществлению „Повестки дня на XXI век“») использование слова «устойчивый» вообще в ряде случае приобретает анекдотический характер. Создается «устойчивое» впечатление, что берутся все проблемы подряд, буквально по списку, — и к ним для пущей важности прикрепляется это слово: «устойчивый образ жизни», «устойчивый туризм», «устойчивое использование энергии» и даже «признание роли женщин» в «сохранении биологического разнообразия (!) и обеспечения устойчивого использования природных ресурсов»418.
Видимо, словосочетанию «устойчивое развитие» придается некий кодирующий смысл, с помощью которого оно, подобно коммерческой рекламе, оказывает зомбирующее воздействие на индивидуальное и общественное сознание.
Пятое. Противопоставление государству людей и планеты в целом, встроенное в концепцию эрозии суверенитета, обеспечивает расширение проблематики «устойчивого развития» за рамки экологии («окружающей среды»), включая в нее такие важнейшие императивы глобального управления, как «демократия» и «права человека», обобщением которых служит так называемая «глобальная гражданская этика».
Начнем с того, что представляет собой, по мнению авторов рассматриваемого доклада НГС, «глобальное гражданское общество» и как оно соотносится с государством. (В его связи с реформированием ООН и с глобальными ТНК мы уже убедились.)
Отметим при этом, что, говоря об обществе, Комиссия по глобальному управлению полностью выводит за скобки другую важную категорию, как бы о ней забывая, — народ. Наш «либеральный интеллигент», разумеется, поморщится. Народ для него — понятие «тоталитарное», доставшееся в наследство от «проклятого совка». И все же.
