Региональный принцип, пожалуй, является основным для понимания общих закономерностей и механизмов, по которым организуется и действует глобальная власть, занятая реализацией «глобального плана» Римского клуба.
Отметим, что обе модели реформирования Совета Безопасности ООН (модель «А» и модель «В») предполагают сохранение мандатов всех пяти постоянных членов, но Россию при этом относят к Европейской региональной группе. В этой группе три места (как раз для России, Великобритании и Франции), а в группе «Азия и Тихий океан» только одно, и оно, как мы понимаем, принадлежит Китаю. Тем самым, в точности по Бжезинскому, подчеркивается, что после реформирования ООН по любой из этих моделей Россия своим пребыванием в Совете Безопасности будет обязана не решающему вкладу СССР в победу антигитлеровской коалиции в 1945 году, как сейчас, а исключительно якобы географической принадлежностью к Европе. То есть к Западу.
Тем самым нивелируется и обесценивается проектная самостоятельность и самодостаточность России. Цивилизационная и геополитическая идентичность нашей страны искусственно сводится к ориентации на Европейский союз и НАТО. Именно это, как мы знаем, и является «голубой мечтой» глобализаторов и их внутренней «пятой колонны», а также важнейшим и непременным условием реализации «глобального плана» Римского клуба.
Одним из наиболее эффективных способов выявления конкретного места и роли, отводимой нашей стране рассматриваемым глобалистским сценарием, на наш взгляд, является сравнительный анализ региональных групп партнеров ООН по ЦРТ и региональных комитетов Социнтерна. Выясняется, что по этим раскладам Российская Федерация включается в «сферу ответственности» Европейской экономической комиссии (ЕЭК) и Комитета Социнтерна по странам СНГ, Кавказу и Черноморскому бассейну. Иначе говоря, наша страна фактически вовлекается в орбиту влияния Европейского союза и тем самым, поскольку не является его участником, отодвигается на далекую периферию не только глобальной, но и европейской политики. При этом, разумеется, максимально принижается роль Российской Федерации и как субъекта межцивилизационной миропроектной конкуренции, ибо евразийского представительства — а Россия — это именно Евразия или, по Х. Дж. Маккиндеру, Хартленд — в перечне региональных групп не предусмотрено. В связи с этим считаем своим долгом напомнить, что точно по такой же модели авторы НГС предлагали включить нашу страну в «Глобальную экологическую схему», в которой нам периодически, в порядке ротации, отводилось бы одно из двух мест в общем списке представителей Восточной Европы134.
Уже из этого видно, что потаенной мечтой Запада является увидеть Россию — единственную страну, которая обеспечивает подобие глобального баланса благодаря наличию у нее ракетно-ядерного потенциала, сопоставимого с американским, вообще не субъектом, а объектом глобального управления. Именно на данную цель и работают все эти изощренные глобалистские схемы — от сетевой модели «глобального гражданского общества» и полуатеистической-полуоккультной «глобальной гражданской этики» до концепции и стратегии «устойчивого развития» и регионально-групповой структуры «нового мирового порядка».
А теперь самое главное. Очень похоже на то, что приведенная модель трансформации миропорядка, основывающаяся на региональном принципе, представляет собой святая святых «глобального плана» Римского клуба. И что она отражает конечные цели
«частных и независимых групп» «интеллектуальной элиты и мировых банкиров». Почему мы так считаем? Прежде всего потому, что очень схожую, а точнее совпадающую, региональную структуру имеет упомянутая триада глобально-управленческих институтов.
Созданная в 1972–1973 годах Трехсторонняя комиссия включает три региональные группы. Директором североамериканской группы является Дж. С. Най, европейской — М. Монти, азиатско-тихоокеанской — Й. Кобаяши. В Бильдербергском клубе (появился в 1952 г.) — две региональные группы: американская и европейская. Американский Совет по международным отношениям, тесно связанный с британским «Chatem House» (Королевским институтом международных отношений), — это англосаксонский центр представленной системы. Он сложился в 1919–1921 годах одновременно с Версальским миропорядком. Составляя ядро этой международной системы, связка КИМО — СМО сохранилась после его краха и, как видим, перешла в Ялтинско-Постдамскую систему, успешно пережив, в конечном счете, также и ее.
